Матерый
Шрифт:
Так ответил, обиженно шмыгнув носом, Губерман.
Но Папа - вот же бестия!
– угадал его намерения точно.
***
Пафнутьев тревожно встрепенулся, когда в приемной прозвучал властный голос:
– Дашенька... Там этот.., председатель кооператива "Рассвет" наблюдается?
– Ждет, Александр Сергеевич.
– Приглашай.
Секретарша с удовольствием спровадила со своей территории непрезентабельного дядьку пенсионного возраста. Почти полчаса ей пришлось любоваться красноречивыми прожилками на его отечном лице.
Настоящая карта венозных сосудов и капилляров.
Совершенно
Пока секретарша опрыскивала приемную дезодорантом, Пафнутьев робко застыл на пороге, через который ему еще никогда не доводилось переступать:
– Здрас-сс... Вызывали?
– Добрый день, - обласкал его баритоном хозяин кабинета.
– Почему вызывали? Пригласили для разговора. Проходите, присаживайтесь... Вот, знакомьтесь, прямо перед вами председатель правлении АОЗТ "Самсон", Губерман Борис Яковлевич...
Контакта(tm) в проспиртованном мозгу Пафнутьева успели изрядно поизноситься за последние годы, срабатывали через раз, причудливо искажая получаемую информацию. Вот и теперь из услышанного в ячейках памяти отложились лишь маловразумительные отрывки... Какой-то азот... Почему-то "Самсунг"...
Плюс Кальман... Все это были смутно знакомые Пафнутьеву слова, но увязать их воедино он не брался. Плохо ориентирующийся в современной эпохе, он даже "стингер" от "сникерса" не отличал на слух.
Зато прекрасно отдавал себе отчет, где находится и с кем разговаривает. Если председатель облисполкома знакомит тебя с человеком, то будь перед тобой хоть Кальман, хоть сам Розенбаум, изволь вежливо пожать ему руку и представиться:
– Пафнутьев, кху... Степан Степаныч, другими словами, кху-кху...
Руднев церемонией знакомства был вполне удовлетворен. Ему трудно было запоминать имена и отчества всех этих никчемных старперов, давно свое отвоевавших и отживших. А тут.., э-э... Семен Степанович - легко и просто. С ним все ясно, с Семеном Семеновичем Пафнутьевым. Он, Степан Семенович, нынче побудет курочкой, от которой требуется только одно: поскорее снести золотое яичко. Так и подмывало прикрикнуть: "Рожай давай, бумажки, старый хрыч, несись поскорее и брысь отсюда!" Но речь Руднева текла плавно и величаво, как река Волга, которой он никогда в глаза не видел:
– Познакомились? Вот и отлично... Для справки: фирма "Самсон", можно сказать, является флагманом рыночной экономики нашего региона. Тот самый золотник, который мал, да дорог...
– Полный значительности взгляд поочередно затронул собравшихся в кабинете.
– Я собрал вас вместе, чтобы обсудить ряд интересных предложений, высказанных господином Губерманом по поводу реорганизации садово-огородного товарищества, имеющего юридический статус кооператива "Рассвет". В городе масса кооперативов такого типа. А сколько жилищно-строительных? Их с гулькин нос, их просто кот наплакал.
Надо исправлять положение. Впрочем, Борис Яковлевич объяснит суть своей идеи гораздо доходчивее.
Профессиональным, так сказать, языком...
На протяжении этого вступления Пафнутьев ужасно волновался и потел. Во-первых: зачем опохмелялся? Могут унюхать, неприятностей потом не оберешься.
Во-вторых,
Однако Пафнутьева не зашибли, отнеслись к нему с полным уважением.
Часто поправляя на носу золотую оправу дымчатых очков, молодой коммерсант (Борман? Гурман?), фамилию которого Пафнутьев напрочь забыл, подчеркнуто вежливо и доходчиво стал излагать суть своих предложений по реорганизации кооператива.
Он даже снизошел до того, что попытался объяснить собеседнику, почему должно быть так, а не иначе.
Красивые обтекаемые фразы проплывали в мозгу Пафнутьева, иногда даже откладываясь там... Экологическое оздоровление промышленного мегаполиса, каковым является Курганск... Создание курортной зоны... Частичное решение жилищной проблемы...
Проект постановления исполкома... Письмо землеустроителей...
Становилось все понятнее и понятнее, яснее и яснее, а потом - оп! сделалось совсем уж предельно ясно и понятно. В обмен на документацию кооператива и несколько автографов Пафнутьева ему прямо сегодня были готовы выдать кругленькую сумму в долларах, что составляло целую кучу настоящих, привычных денег, с которыми ходят в магазин. Кадык Пафнутьева дернулся так, что едва не прорвал изнутри тонкую кожицу куриной шеи. Если ежедневно брать по две бутылки водки с закуской, то этого должно хватить на целых три года! Живут ли так долго в столь сказочной роскоши? При норме - литр в день? Пафнутьев даже подумал, что ослышался, что опять в голове шарики с роликами барахлят.
– Долларов, кху?
– переспросил он, едва не подавившись собственным удушливым кашлем.
– Именно, - подтвердил молодой коммерсант, нежно тронув пальчиком дужку очков.
– Американских.
– А можно в рублях?
– почти прошептал Пафнутьев, обмирая при одной только мысли, что сейчас сказочный мираж рассеется, обернется фигой под носом.
– Можно!
– легко согласился очкарик.
– Для вас хоть луну с неба... Семьдесят пять тысяч вас устроят?
– Стоп!
– протестующе воздел руки хозяин кабинета.
– Борис Яковлевич! Так дела не делаются! Финансовые вопросы вы уж обсуждайте сами, без меня.
Организационная сторона дела вас устраивает, Семен Семенович?
Пафнутьев выразил утвердительным сипением полное согласие, даже с тем, что он из Степана превратился в Семена.
Хозяин кабинета собрал брови в одну линию:
– Тогда не смею вас больше задерживать, господа предприниматели. Мне, честно говоря, сейчас совсем не до коммерции. Задолженность по выплатам пенсий в области достигла критического уровня, - доверительно говорил он, мягко подталкивая ветерана кооперативного движения к выходу.
– Вот, собрал людей, будем думать-гадать, как помочь нашим старикам... Нужно ведь помогать, Семен Сергеевич, как считаете?