Шрифт:
Глава 1
— Как давно? — спросил я тихо.
— Несколько часов назад. — ответила Шурша.
Вина — вот что я сразу почувствовал. Из-за того, что опоздал. День рождения Лины; долгая, скрупулезная варка отвара с переборкой состава и пропорций, потом этот внезапный бой с плеточником в лесу — всё это сожрало драгоценные часы.
А ведь я должен был сварить этот отвар еще вчера утром. Вчера Морна была в полном порядке, но я просто забыл об этом и перенес на сегодня.
Грэм выругался и снял со спины корзину.
—
Шурша кивнула. А ведь она почти никогда не покидала своего «логова», и что в деревне гнилодарцев сидела скрытая за паучьей паутиной, что тут, чуть вдали от дома. А сейчас вышла наружу, чтобы успокоить детей и помочь Морне. Значит, Морна ей всё же дорога.
— Что значит «сорвалась»? — уточнил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Совсем? Или как уже было с Черноруком, когда она прошла по грани?
Шурша стояла, словно в оцепенении. Я поймал её расфокусированный взгляд и понял: она сейчас смотрит не на меня, она смотрит сквозь десятки, сотни фасеточных глаз своих пауков, оставшихся внутри дома.
— Сильнее, чем обычно, — глухо ответила гнилодарка. — Очень близко к полному срыву. Превращение продолжается.
Грэм сплюнул, а я стиснул зубы. Новость не из приятных.
— Всё так плохо?
Шурша снова кивнула.
— Так, — резко вмешался Грэм, переходя к сути, — Ты ее сейчас контролируешь?
— Да, —-- выдохнула Шурша. — Я её сдерживаю. Мои пауки ее спеленали и обездвижили. Я вовремя заметила срыв, иначе бы она тут всё порушила в щепки. Или, что еще хуже, сбежала бы в лес. А там… там мы бы её уже не поймали.
— Где Рыхлый? Где Нурл? — нахмурился старик, осматривая двор. — Почему ты одна?
Шурша зябко повела плечами, словно от холода.
— Они ушли еще ночью, отправились обустраивать то самое новое место, у Ребер Земли. Морна тогда была еще в порядке, а утром…утром она снова пошла к яме. Пошла «поговорить» с Черноруком и сорвалась.
Я покачал головой. Да, Морна была и так на грани, а Чернорук точно знал, что сказать, чтобы вывести ее из себя. Снова всплыли те старые травмы прошлого? Или же…она узнала что-то новое?
Неважно, не о том думаю.
— А Клык где? — спросил я, оглядываясь.
Уж его бы помощь не помешала.
— Клык ушел в подлесок собирать травы, которые попросила Морна для мази, — ответила Шурша. — Еще не вернулся.
— Она полностью без сознания? — уточнил я, готовясь входить в дом.
— Нет, — покачала головой Шурша. — Я не могу рисковать на ней так, как на Черноруке. Слишком большое количество парализующего и усыпляющего яда ей может навредить. Если дам слишком много, она может не проснуться. Я вынуждена держать её в полубессознательном состоянии. Ее внутренний зверь пытается пробиться даже через мои яды, а ее регенерация сжигает яд.
Я понимал, что она права. У Чернорука была врожденная невосприимчивость к ядам, поэтому на него яды действовали туго. У Морны же работала агрессивная регенерация Измененной — ее метаболизм работал на пределе, пытаясь очистить
Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я посмотрел на Грэма.
— Заходим, дед. Будешь держать ее, если она в сознании, а я волью отвар.
— Ты сделал его? — с надеждой в голосе спросила Шурша.
— Сделал, — кивнул я и достал две бутылочки из корзины, — Вот только отвар должен поддерживать её человеческое состояние, и не давать зверю вырваться, а не возвращать ее из полноценной звериной формы. Посмотрим, хватит ли его силы.
— Поняла, — ответила, погрустнев, Шурша.
Дети же вели себя тихо и испуганно. Я впервые видел их такими.
Снова закинул на спину живую корзину, все-таки она — моя активная защита. Внутри, свернувшись плотными кольцами, пульсировала болью Виа, восстанавливаясь после ожогов ядовитой слизью. Душильник был там же. Если Морна окончательно потеряет человеческий облик и Шурша не сможет её удержать, мне понадобится вся моя защита.
Что-то подсказывало, что симбионты могут внутри пригодиться. Седой выскочил из корзины и с писком забрался на крышу. Я видел, что этот маленький ворюга не горел желанием входить внутрь. Туда, где находился настоящий хищник.
Я взялся за дверную ручку и, тяжело вздохнув, вошел.
В нос сразу ударил тяжелый, густой запах мускуса и дикого зверя. Так тут еще никогда не пахло. Внутри царил абсолютный разгром. Вся тяжелая деревянная мебель была переломана в щепки. Стол опрокинут, десятки склянок и разбиты. А в углу комнаты, спеленатая тысячами нитей паутины находилась Морна — виновница всего этого. В полумраке комнаты нити мерцали, и по ним ползали и копошились тысячи мелких паучков, продолжая свое бесконечное плетение.
Находиться в доме, где ползали тысячи и тысячи пауков мне было физически неприятно и даже немного страшно.
Я на мгновение вздрогнул от этого зрелища, но тут же напомнил себе, что Шурша их полностью контролирует. Мне нечего бояться, это просто инстинктивный страх человека перед насекомыми. Проходил же я гниющий коридор в деревне гнилодарцев и ничего.
Морна вдруг резко вскинулась и уставилась на нас.
Её глаза горели жутковатым желтым светом. И я не видел в этих глазах ничего человеческого. Никакой мысли.
Морна, ну как же так? Неужели ты совсем не можешь себя сдержать? — мелькнула мысль.
Я стиснул зубы, и по моей спине пробежал холодок, когда из горла знахарки вырвался низкий рык. На мгновение я ощутил себя в клетке с пойманным зверем, которым почуял добычу. Слабую добычу, которая сама к нему пришла.
Я сделал шаг-другой и похолодел. Трансформация продвинулась слишком далеко. Тело Морны стало крупнее, мышцы неестественно увеличились, плечи и ключицы покрылись черной шерстью. Когти на пальцах удлинились и уже было заметно, насколько они длиннее обычных. Да они почти как небольшие кинжалы! Только лицо ее все еще сохраняло человеческие черты, хотя скулы уже начали как-то странно заостряться.