Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Шрифт:

– Просто я видел, – сказал Кирилл. – Я видел убитых. Я видел содранную с них кожу. Мне трудно не поверить. И Лика... – он обернулся на молчавшую девушку, ему нужно было увидеть ее, чтобы прочувствовать еще раз оправдание всех своих умных и неумных действий. – Лика может быть следующей жертвой, потому что у нее тоже есть наколка.

– Наколка... – повторил Рукавишников. – И что же вам, милая девушка, оставил на память о себе Тигран? Какой рисунок?

– Луна, – сказала Лика. – Он наколол мне Луну.

– Ага, – Рукавишников качнул головой. – Номер

восемнадцать.

– Извините? – не поняла Лика.

– Восемнадцатый Аркан, это Луна, – пояснил Рукавишников. То есть это он думал, что пояснил, для Лики же и для Кирилла в его словах было по-прежнему мало смысла. Потом Кирилл вспомнил.

– Цифра... – задумчиво проговорил он. – У Нестеренко рядом с рисунком было что-то похожее на двенадцать.

– Повешенный, – сказал Рукавишников.

– Откуда вы знаете? – удивился Кирилл. – Откуда вы знаете, что у него был на груди повешенный? Или вы помогали Тевосяну делать наколки?

– Помогал, – признался Рукавишников. – Но не Нестеренко. А что касается повешенного... Это не только я знаю, это все знают.

– Что знают?

– Что двенадцатый Старший Аркан карт Таро – Повешенный. Тиграну показалось, что его старый друг Нестеренко как нельзя подходит для этой роли. Странно, – художник недоуменно посмотрел на Кирилла и Лику. – Вы же сказали, что все знаете про татуировки. А теперь выясняется, что вы не знаете даже этих элементарных вещей...

– А вы можете объяснить? – спросила Лика. – Или вам только кажется, что можете? Вас же не было с Тигра-ном в последние дни его жизни. Откуда вам знать, как все обстоит на самом деле?

– Меня не было с ним, потому что я наконец понял, в чем там дело, и не захотел в этом участвовать. Я очень долго не понимал, не хотел понимать, не мог понять... Я же тоже нормальный человек. Я тоже не сразу верю, когда мне объясняют, что магические рисунки на человеческой коже являются ключом то ли к другим мирам, то ли к волшебным возможностям... Ну что вы на меня так смотрите?

– Магические рисунки, – недоверчиво сказал Кирилл. Это было совсем не то, чего он ждал. Это совсем не вписывалось в его опыт. Это было уже совсем за гранью...

– Вот и я так же смотрел на Тиграна, когда он первый раз попытался мне объяснить, что к чему. Мой первый учитель, Шароватов, сказал, что я буду учиться живописи, но Тигран почему-то заставлял меня заниматься только графикой, черно-белыми рисунками. А потом он еще стал учить меня, как наносить рисунки на кожу. Нужно понимать, что тогда Тигран для меня был почти что бог, знаменитый художник, к которому мне посчастливилось попасть в ученики. Я слушался его беспрекословно, я не обращал внимания на то, что творилось в его доме... А однажды он решил, что я созрел. И рассказал мне.

– Что? – Кириллу вдруг показалось, что все эти слова Рукавишникова – лишь дымовая завеса, лишь обманка, а на самом деле побывавший в дурдоме художник готовится разрядить свое ружье. Теперь Кирилл вовсе не был уверен в безобидности Рукавишникова – дурдом, магические рисунки... В подвале попахивало безумием.

Кирилл постарался подойти поближе к Рукавишникову, так, чтобы оказаться между ним и Никой.

– Рассказал мне про карты Таро, – говорил между тем Рукавишников, и его пальцы подрагивали на ружейном стволе. Воспоминания о прошлом явно давались художнику с трудом. – Говорят, что эти карты придумали египетские жрецы. В них они зашифровали все свои тайны, все свои знания магических обрядов и заклинаний... Нужно лишь уметь воспользоваться этими картами, и тогда завладеешь всем скрытым в них сокровищем. Ну, это не Тигран придумал. Это ему какой-то Себастьян нашептал, но нашептал крепко. В том смысле, что Тигран здорово помешался на этой идее.

– Что за Себастьян? – Кирилл подбирался все ближе Он слушал художника краем уха, больше его занимала мысль о том, что нужно вырвать у Рукавишникова оружие, врезать ему по кумполу и отправить для подробного допроса в более спокойное место. Кирилл посмотрел на стоящие вдоль стен холсты с крылатыми мужчинами, змееподобными женщинами и еще более страшными тварями и поежился – в такой обстановке само собой спятишь и начнешь рассказывать про магические рисунки, карты Таро и египетских жрецов...

И еще про этого, про Себастьяна. Ну куда уж без него.

– Они познакомились где-то за границей, – продолжал свои бредовые воспоминания Рукавишников. – Кажется, в Бразилии. Тигран тогда лазил по джунглям и искал новых сильных ощущений. Не знаю, что там делал Себастьян, но он словно загипнотизировал Тиграна, вбил ему в голову эту идею про карты Таро и про скрытое могущество. Себастьян сказал, что каждая из двадцати двух карт является ступенью в познании высших сил, но для того чтобы познание было истинным, нужно совершить нечто вроде жертвоприношения...

– Кажется, я понимаю, – пробормотал Кирилл.

– Наконец-то, – отозвался Рукавишников. – Для каждой карты нужно найти человека. Не просто человека, а человека, подходящего под карту. Взять хотя бы бедного Нестеренко – двенадцатый Аркан, Висельник, имеет значение самопожертвования, самоотдачи... Тигран посчитал, что по своему характеру, по прожитой жизни для такой роли подходит именно Нестеренко. Ему он нанес на кожу Висельника. И так далее...

– То есть было двадцать два человека?! – ужаснулся Кирилл. – Он сделал наколки двадцати двум людям? Но я знаю лишь пятерых или шестерых, – он беспомощно оглянулся на Лику, та была бледна и безмолвна. – А где остальные?! Их уже убили?!

– Еще один Аркан сидит перед вами, – мрачно произнес Рукавишников. – Надо же мне было так сглупить...

– Я знаю людей, которых Тевосян специально напоил, чтобы сделать наколку. С вами тоже так?

– Если бы... – Рукавишников вздохнул. – Он убедил меня, что это необходимо, что это скрепит наши отношения ученика и учителя... Я купился. Двадцать первый Аркан и в самом деле означает постижение, узнавание, гармоничное развитие.

– Интересно, он сначала сделал вам наколку или сначала объяснил про всю эту египетскую муру?

Поделиться:
Популярные книги

Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь. Автобиография Мэттью Перри

Перри Мэттью
Вселенная Friends/Друзья
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь. Автобиография Мэттью Перри

Дважды одаренный. Том II

Тарс Элиан
2. Дважды одаренный
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.40
рейтинг книги
Дважды одаренный. Том II

Фэнтези-2005

Пехов Алексей Юрьевич
Фантастика:
фэнтези
социально-философская фантастика
героическая фантастика
боевая фантастика
5.71
рейтинг книги
Фэнтези-2005

Тактик

Земляной Андрей Борисович
2. Офицер
Фантастика:
альтернативная история
7.70
рейтинг книги
Тактик

Эпоха Опустошителя. Том VIII

Павлов Вел
8. Вечное Ристалище
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Эпоха Опустошителя. Том VIII

Страсть

Бэнкс Майя
2. Затаивший дыхание
Любовные романы:
современные любовные романы
эро литература
8.44
рейтинг книги
Страсть

Конец главы

Голсуорси Джон
8.30
рейтинг книги
Конец главы

Эпоха Опустошителя. Том VII

Павлов Вел
7. Вечное Ристалище
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Эпоха Опустошителя. Том VII

Элементы обороны: заметки о российском оружии

Коновалов Иван Павлович
Документальная литература:
публицистика
5.00
рейтинг книги
Элементы обороны: заметки о российском оружии

Ученик

Листратов Валерий
2. Ушедший Род
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.25
рейтинг книги
Ученик

Нет золота в серых горах (Сборник)

Сапковский Анджей
Документальная литература:
публицистика
7.50
рейтинг книги
Нет золота в серых горах (Сборник)

Первый среди равных. Книга IX

Бор Жорж
9. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга IX

Цикл "Отмороженный". Компиляция. Книги 1-14

Гарцевич Евгений Александрович
Отмороженный
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
постапокалипсис
5.00
рейтинг книги
Цикл Отмороженный. Компиляция. Книги 1-14

Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина

Набоков Владимир Владимирович
Документальная литература:
критика
5.00
рейтинг книги
Комментарии к «Евгению Онегину» Александра Пушкина