Чтение онлайн

Он раскидал охрану, рванулся в кабинет Стаса, пнул дверь ногой... Гоша, с изумлением глядя на небритого безумца с лицом Молчуна, шагнул было навстречу, но Молчун отпихнул его от себя – это было единственное, что он мог напоследок сделать для Гоши. Чем дальше будешь от бомбы в момент взрыва, тем больше шансов уцелеть...

Стас, белый человек с глазами мертвеца, оторвал взгляд от огромного

телевизионного экрана, где плескалась в лазурных океанских водах его покойная жена...

– Что? – спросил он.

Молчун плакал – он видел боль в сердце этого человека, неизлечимую, непреходящую. Он знал, что боль эта велика так же, как и его, Молчуна, боль. Ему захотелось обнять Стаса и прижать его к груди...

– Что за?!. – заорал Стас. Охранники вбежали в кабинет.

Молчун обнял Стаса, прижал его голову к своей груди. Стас трепыхался, но это были очень сильные объятия, по-настоящему мужские. Молчун знал, что не сумеет нарушить приказ Себастьяна, но напоследок он попытался сказать кое-что и от себя. Губы с невероятным трудом разжались, словно после столетнего молчания...

– Жизнь, – прошептал Молчун на ухо Стасу, – это боль... Убить эту боль можно только вместе с собой. Я помогу тебе. А ты – мне...

Стас ничего не ответил ему, то ли не захотел, то ли не смог. Молчун резко дернул Стасову голову и одновременно почувствовал удар между лопаток. Потом – второй. Все оборвалось. Он выпустил голову Стаса, выпрямился и посмотрел на улыбающуюся женщину, что продолжала свой вечный бег по золотым пескам далеких пляжей, не ведая, что есть и другие миры, полные болью, страхом и отчаянием...

И Молчун не видел, что в дверях кабинета, за спинами охранников, за спиной Гоши, за спинами других людей, сбежавшихся на выстрелы, стоит загримированная под жену Стаса Мышка – испуганная, ничего не понимающая...

Бесполезная кукла, с которой теперь некому было играть.

"Мерседес" медленно отъехал от здания бизнес-центра. Себастьян в зеркале заднего вида некоторое время наблюдал идущего на смерть Молчуна, потом фигура пропала из поля зрения, но контакт сохранился, и лишь семь минут спустя Себастьян почувствовал,

что контакт резко и грубо прервался. Именно так обычно прерывают контакт пули, маленькие тупые кусочки свинца...

Себастьян был доволен. Не столько своей добычей – все же двадцать второй Аркан раздобыть не удалось, и оставалось утешаться тем, что в некоторых вариантах Таро этот Аркан отсутствует, – сколько одиночеством. Себастьян был рад, что остался один. Залог успеха любого серьезного проекта – чем меньше посвященных, тем лучше. И что бы там ни ждало в конце – могущество, деньги, все вместе, – делить удобнее на одного. Так было всегда. И так будет.

Себастьян думал о своем и не замечал прицепившегося к "Мерседесу" желтого таксомотора, на заднем сиденье которого полулежал мужчина средних лет. Он болезненно морщился и держался за бок. Крови из раны вытекло порядочно, но он все еще держался. Он даже успел налепить на рану что-то вроде повязки. Он едва вспомнил, как выбрался из-под трупа, как выбежал из гостиницы, как бросился вслед за человеком в желтом пальто, как вскочил вслед за ним в поезд, забрался в передвижную камеру хранения и немедленно отрубился... А как только очнулся, кинулся искать своего врага. Львов был как в трансе. Он не думал ни о боли, ни о еде, ни об отдыхе – он думал только о человеке в желтом пальто. Это было как гипноз, это было как магия. Львов двигался за ним безостановочно, дожидаясь лишь момента, когда человек в желтом пальто доберется до своего убежища, до своего логова... Для этой радостной минуты у Львова в кармане был припасен восьмизарядный подарок. Он не собирался задавать вопросов, он не собирался оформлять задержание, вызывать подкрепление, он просто собирался израсходовать все восемь зарядов. Он собирался всего-навсего убить зверя. Неплохое занятие для одинокого мужчины средних лет.

– Держи дистанцию, – прохрипел Львов таксисту.

– Угу, – сказал тот.

Себастьян думал о своем. Он готовился к следующей стадии проекта. Как известно, Таро состоят из двадцати двух Старших Арканов и пятидесяти шести Младших Арканов.

Работы было непочатый край.