Мастер сновидений
Шрифт:
Да, самолюбие у мальчишки страдало жестоко.
— Одрик, видишь? — Делаю легкий кивок в сторону публики. — С утра какой аншлаг.
— Это чего их столько, сегодня кормят даром?
— Нет, они пришли посмотреть. Им же скучно, в их жизни мало событий, каждый день невыносимо похож на другой, все одно и тоже, одно и тоже…. Вот, они и пришли посмотреть.
— На что?
— На КОГО! На тебя, на меня. — Одрик фыркает, без злобы, с усмешкой.
— Ты что–ли слушок пустила?
— Я, а кто же еще! Для того, чтобы избавиться от слухов, надо создавать их самим. Тогда, по крайней мне, знаешь чего ожидать. Привыкай,
— А зачем же себя утруждать, пусть кто–то этим занимается с твоей подачи.
— Кто–то этот КТО?
— Естественно Рор, хотя он сволочь и поганец, но он наш поганец. А язычок у него длиннее некуда, он просто создан для этого.
За разговором мы и забыли, зачем пришли, рядом со столиком стоят официанты в боевой готовности, не решаясь нарушать моего полога. Надо же приступать к приему пищи, а то после пробежки и магии кушать хочется. Снимаю полог… Услышав «на ваше усмотрение», официанты срываются с места и перед нами появляются дары каравачской природы. «Почки заячьи верченые, головы щучьи с чесноком, икра черная, красная…» — всплывает в моей памяти… Перепелки, только что снятые с вертела, грибочки, илларий сыр, всяческая зелень и свежий хрустящий хлеб.
— Значит, на счет дома вы с Лотти задумались. Извини, а чего же до сих пор жили в такой развалюшке? Чего ты дальше не учился? Вроде и средства есть…
— Так, до недавнего времени, я был никто и ничто, я даже не знаю, кто мой отец. Мне моего дома вполне хватало. А потом это наследство, этот титул, будь он не ладен. Асса Эфрина прислала подтверждение моей родословной, а мне через день пришлось сматываться из Каравача. Так что в сейнах я фактически хожу первый месяц.
— И как, нравится?
— Вроде ничего, привыкаю, по чуть–чуть, по капельке.
— Предлагаю прекратить цедить и наконец, выпить!
— Вот так сразу?
— А чего зря время терять! И впредь, всем представляйся, как положено, а Одрик ты только для своих. И теперь понятно, почему ты не определялся с родом занятий, просто продолжил что было, ты был сам по себе, пока род тебя не принял.
— Род меня до сих пор не принял. Я всегда был одиночкой, наверно им и останусь.
— Вот это ты брось. Сколько тебе лет, все много раз успеет поменяться, пока ты живешь. И даже если ты умер, все еще может круто перевернуться. Не спорь, просто поверь. Ну вот, я его уму–разуму учу, а он высматривает чего–то или кого–то. Хозяин заметил и подошел и застыл в позе «чего изволите».
— Мэтр, насколько я понимаю, дичь не стреляная, а выращенная.
— Да, сейн, ведь сейчас не сезон, а это с моих лесных ферм.
— Следовательно, привозят ее живой, а забивают перед приготовлением.
— Именно так, по такой жаре хранить нельзя. В погребе есть ледник, но лед в эти дни слишком дорог.
— И мне кажется, что ваш мясник как раз собирается приступить к забою.
— Сейн, вы на редкость наблюдательны.
— Будьте любезны, пришлите его к нам.
Не прошло и минуты, как у стола возник нехилый детина в фартуке до самой земли:
— Сейн чем–то не доволен, что–то не так?
— Нет, любезнейший, я всем доволен. Но вот видите, с нами собачка. Это очень редкое и весьма дорогостоящее животное. Естественно заморское, у нас таких нет, кормить ее надо
— Благодарствую. А как я узнаю, что ей понравится?
— А Вы это услышите.
— Каким образом?
— Я же не спрашиваю, каким образом забивается и разделывается ваша живность, это ваши профессиональные секреты. Уж разрешите и нам не выдавать наших профессиональных секретов. У меня сегодня с утра прекрасное настроение, так пусть оно и дальше остается таким. А это, что бы собачка была довольна, — и дает мяснику еще серебряную монетку.
Мара победно взглянула на меня и затрусила за мясником на задний двор.
— Надо же, а ты мастер подлизываться, как оказалось.
— Да причем здесь это, я сейчас сэкономил время и деньги. Сейчас мы перейдем к десерту, а Мара потребит мясо одной живности, и сущности всех, которых он забьет. Я не знаю, почему ты раньше не догадалась, чтобы Мара подъедала сущности у Джурга. Чего добру пропадать? — И щелкнул пальцами, подзывая официанта. Пора было переходить к напиткам.
— У вас тут только тематические или простые цивильные тоже присутствуют? — Поинтересовалась я.
— Какие хотите, и кофе, и молочные коктейли.
— Замечательно, тогда кофе с молоком.
— А мне двойной черный и полрюмочки рома сверху, пожалуйста, — пожелал Одрик.
— Простите, сейн, но мы не наливаем по полрюмочки.
— Хорошо, тогда еще мороженое и оставшиеся полрюмочки в него.
Пока завтракаем, прикидываю векторы для охлаждения, тут все просто, помещение почти стандартное. И еще дальнейший маршрут. У меня еще три заказа, из принятых позавчера, все, слава богам, в одном районе. С этим управлюсь быстро, потом одежка. Надо еще придумать, что вьюноше подарить. Придумать надо сегодня, а подарить непременно завтра. И все до обеда! После сиеста, а то устала я что–то и самой приодеться и подкраситься перед фуршетом. Еще паланкин заказать! О, поручу это Одрику, пока по клиентам бегать буду.
— Одрик, ты уже поел?
— Да, а что?
— У меня для тебя поручение. Нужно паланкин заказать. Двойной, а то, как мы с тобой до резиденции на фуршет доберемся? — Морщится, даже кривится, словно чего кислого съел.
— А может пешком?
— Пешком, конечно можно, но не солидно. И если пешком, то тебе придется нести меня на руках. В тех туфельках, что положены к платью, я могу только по паркету ходить. Если пройдусь в них до резиденции, то там мне придется уже ходить босиком. Так что понесешь? — Одрик прикидывает свои возможности и тяжело вздыхает. — Тогда ты за паланкином, я на заказы, встретимся в магазине одежды, том, что на набережной.
Как только Одрик направился к выходу, к нему подскочил мэтр Зиммер:
— Сейн Одиринг…
— Лучше асса.
— Асса Одиринг, не соизволите ли Вы дать свое имя новому рецепту?
— Чему?!? Какому еще рецепту, я спешу!
— Буквально полминуты, не более… Обратите ваше драгоценнейшее внимание, почти все посетители сейчас заказали двойной черный кофе и мороженное с ромом. Я бы хотел дать ваше имя этому варианту.
— Ой, нет, не стоит.
— Асса Одиринг, мы ценим вашу скромность, но все же! Я даже готов платить Вам долю с каждого заказа.