Мастер Рун. Книга 14

— Оно не бахнет? — встревоженный голос Рена вывел меня из задумчивости, в которую я впал, разглядывая начало эксперимента.

— Не должно, — медленно, почти по слогам проговорил я, но на всякий случай сбавил энергию накопителя.

— А теперь падает. Смотри, мастер, носом вперед.

— И этого быть не должно, — я подкрутил энергию обратно.

Я, Рен и еще десяток человек находились на третьем этаже нашей еще недостроенной крепости и смотрели на созданное мной рунное поле, в котором качалась заготовка будущей летающей лодки. После двух первых экспериментов, когда я чудом не взорвался сам, пришлось придумать специальное место, в котором можно было бы спокойно экспериментировать с возможностью поднимать разные веса

на определенную высоту и изучать воздействие огромных рунных связок, которые были созданы для этих летающих лодок в их собственно непосредственной среде обитания.

— А вроде держится, — сказал Горбун, находящийся тут же наверху рядом со мной.

Собственно, он был одним из виновников того, что сейчас я экспериментировал со строительством летающих лодок. До этого, я хоть и планировал ими заняться, но всё откладывал на неопределенное время. А потом как то обмолвился об этом Горбуну, о том, что есть у меня такое желание создать, и что для этого совершенно не подходит железное дерево, потому что оно слишком тяжелое и он, как истинный создатель, умеющий из костей и палок сделать все, что необходимо, тут же нашел для меня более подходящий материал. Им оказались все те же самые лианы горького корня, которые росли здесь просто в необъятных количествах. Лианы перетирали, склеивали волокна с помощью глины, и в итоге получали тонкие, очень легкие досочки, напитанные этером практически под завязку.

В итоге, пришлось начинать заниматься делом.

Сами досточки в итоге были пущены на создание внутренних перегородок, а вот с лодками мы поступили несколько по-другому. Собирать корпус из тонких досок, пусть даже пропитанных этером, мне показалось слишком долгим и ненадежным мероприятием. Все эти стыки, швы и зазоры, в них непременно будут проблемы, а мне этого совсем не хотелось.

Зато я помнил, как на Земле строили лодки из стеклопластика. Там использовалась единая форма, в которой не было никаких стыков, и вся нагрузка, по сути, распределялась равномерно. Почему бы не попробовать сделать здесь то же самое? Горбун, когда я изложил ему свою мысль, только хмыкнул и почесал голову, не совсем понимая, что я хочу.

— То есть, по сути, это такой длинный горшок? — Задал мне логичный вопрос человек, который никогда не видел лодок и даже не представлял, для чего они нужны.

— Ну, почти, — протянул я. — Как вот ты эти досочки сделал, только полностью весь эээ… горшок, ага. Нам нужно будет сделать только форму, деревянную опалубку, которая повторит обводы днища и бортов. А там уже заготовку будем трамбовать и пропитывать, чтобы она стала монолитом.

Идея Горбуну понравилась. Он сразу же засуетился, так как очень обожал все новые задания, которые я ему давал. И уже через три дня мы сколотили первую грубоватую опалубку из тонких досок железного дерева, которое было очень тяжелым, но для формы подходило идеально. Я не стал сразу пытаться строить огромную лодку, а решил попробовать сначала сделать что-то поменьше.

Правда, для массового производства этого местного варианта стеклопластика пришлось придумать и сделать отдельный дополнительный пресс, который бы давил корни и перемешивал бы их волокна с глиной. А затем уже всё это пропорционально наносилось внутрь на предварительно обмазанную жиром форму, сохло несколько дней и должна была получиться идеальная заготовка.

Заготовка в итоге получилась похожей на скорлупу гигантского ореха, хотя при этом была достаточно прочная и не растрескивалась, как бы мы ни пытались её сломать. В пределах разумного, само собой, потому что при желании сломать можно что угодно.

— Мне кажется, если сверху лягут еще десять бойцов с запасами, то ей хана, — сказал Горбун.

— Это называется прототип, — ответил я. — Ну и, конечно, сюда десять человек не влезут. Один бы влез, и то было бы хорошо. Тем более что пока оно летать еще не умеет. Ладно, первое дело сделано, теперь попробуем поднять её в воздух.

Взять рунные связки с крыла и работать с ними полноценно для создания летающей лодки я не мог. Все-таки задача крыла была совершенно другой, оно махало для того, чтобы

лететь. А здесь же нужно было использовать именно отталкивающее от земли поле и, соответственно, направляющий поток, чтобы лодка могла двигаться в определенном направлении, маневрировать и менять высоту. Почему-то приделывать крылья к лодке я посчитал не самым разумным решением. Тем более, что любой арбалетчик или практик способен запулить камень так, что спокойно пробьет это крыло. Да если представить, какие нужны крылья для того, чтобы лодка поднимала и несла на себе как минимум два десятка бойцов в тяжелой броне, с оружием и припасами, выходило не очень. Размах в несколько метров только для этой конструкции, а для огромной, способной нести сотню бойцов и вовсе, в километры. Не подходит в общем.

Затем, через интерфейс я развернул схему в Сердце рун и начал изучать возможности, которые мне предоставлял артефакт. Вообще самая простая идея была взять руну, обозначающую верх и отвечающую за локальное облегчение веса, и просто размножить её по всему днищу, поставить так штук триста. Логика была железобетонная и при этом совершенно дурацкая. Если одна руна сделает лодку легче, то эти самые триста сделают её совсем невесомой, она взлетит и проблема будет решена.

Конечно же, это так не работало. Я прекрасно представлял, как она будет вращаться вокруг продольной оси, ведь все эти триста независимых рун будут работать каждая в свою сторону. И первого же человека, севшего в такую лодку, буквально размажет по её бортам. После того как Горбун заинтересовался этим делом, и мы начали строить прототип, я уже потратил некоторое время на то, чтобы придумать хотя бы общую концепцию и структуру, которая будет лежать в основе летающего агрегата. Но пока это было настолько сырым, что оставалось только экспериментировать.

Несмотря на знание огромного количества рун и помощь артефакта, мне пришлось разбивать задачу на маленькие фрагменты, а потом работать уже с ними, пытаясь со временем связать их всё больше и вывести в итоге цельную структуру. И сделать это оказалось совсем не быстро.

Вообще, создание летающей лодки было самой сложной задачей, которой я когда-либо занимался на своем пути рунного мастера. Это был буквально мой предел. Стоило решить одну задачу с тем же подъемом лодки, как оказалось, что она не просто начинала крениться в разные стороны и вращаться, но и переворачиваться несмотря на то, что вроде бы все должно было работать нормально. Мне пришлось вспомнить, что такое гироскоп из своего мира, и попытаться смоделировать нечто подобное, разом за разом пробуя разные связки и схемы.

А когда удалось добиться стабилизации, лодка перестала подниматься.

Оказалось, что контур, отвечающий за стабилизацию, и удерживающий лодку, потребляет прорву энергии. И в итоге созданные мной распределительные энергетические потоки, по сути, работали только на них, совершенно не отдавая энергию в сторону подъемного контура. А добавить больше энергии я не мог, потому что эти рунные связки не позволяли обработать такой объем. Пришлось расширять сначала распределительные потоки, затем в два раза увеличивать подъемный контур и дорабатывать стабилизацию заново. В итоге начальная сборка, с которой я начал работать, увеличилась практически в четыре раза только для того, чтобы я смог ее поднять и зафиксировать на месте в одном положении.

И мне оставалось только радоваться, что благодаря встроенному у себя артефакту я мог наносить эти руны на лодку настолько мелкими и незаметными, что даже если общая схема увеличилась бы в десять или даже двадцать раз, места на лодке все равно бы хватило.

Разработка рунной структуры велась практически параллельно с созданием всего необходимого для того, чтобы в промышленном масштабе создавать лодки в дальнейшем. Так, мы изменили накопители, потому что возможность создавать их не просто с помощью железного дерева, а из горького корня облегчила их в разы. И тем самым мы могли еще и менять форму накопителей, поэтому они теперь стали делаться в виде длинных тонких трубок, и при этом энергии содержали в себе чуть ли не в два раза больше, чем обычные и привычные мне уже бочонки.