Чтение онлайн

Но на моём сморщившемся лице ощутилась чья-то тень, спрятавшая меня от насмехающегося тёплого солнца.

— Кхм… Вы там не умерли?

Ты там охренел?

Я тут же вынырнула одной шеей из капюшона, накрывшего мой лоб, и с усилием сосредоточилась на голубых радостных глазах. Ну и кто, вы думаете? Лекса с высока рассматривал меня в позе зю. Его голос напомнил мне, что я как минимум не попала в рай!

Муратов едва сдерживался, чтобы не заржать, кривя губы. В какой-то момент даже прыснул, но мне было заметно, как он продолжал бороться с позывами

смеха.

Дебил, помоги мне!

Мы выжидающе смотрели друг на друга — он сверху, я снизу. Мне стоило сделать вид, что я прилегла позагорать, но он встал столбом, загородив солнце.

Не предлагая помощи, но и не оставляя меня в гордом одиночестве, он вдруг задумчиво поковырял носом ботинка снег. Как будто у него есть какое-то преимущество! Я и загипсованная от носа до пяток смогу завалить его на зачёте…

— Вам помочь?

Разродился! Лекса самодовольно улыбнулся, издевательски высоко предложив свою руку.

Я брезгливо уставилась на ладонь в той самой беспалой перчатке. Она заслонила мне обзор ненавистных кудрявых прядей, выглядывающих из-под вязаной шапки.

Весь в чёрном, как будто на похороны мои собрался! Не на мои ли?

— Нет…

А что, я могла ответить иначе? Я покрепче обняла свои набитые сумочки, словно в них заключалось моё единственное спасение.

— Хорошо. Счастливо оставаться.

Засранец заранее знал, что услышит…

Вовсю улыбающийся, счастливый Лекса развернулся и безжалостно зашагал вдоль корпуса. Не быстро, конечно — скользко же. И ведь никто! Никто даже не вызвался вместо него… Не успев толком и подумать, я схватилась голой пятерней за шмоток снега, смяла его. Собрала в кучку все оставшиеся силы, чтобы приподняться, и швырнула в спину Муратову.

Снежок прилетел прямо в его голову, а я, быстро меняя ликование на ужас, втянула воздух и рухнула обратно, в сугроб.

Не знаю, что это было… Обдумаю попозже.

Сквозь головокружение, я увидела, как парень замер посреди дороги, не поворачиваясь. Наверное, он был в ступоре, что буквально получил по башке от преподавательницы. Надо же… В яблочко! Жалко не было видно его прифигевшего выражения лица… Я устала от торжествующей спеси на наглой морде!

И вдруг он, так и не избавившись от ухмылки, превратившейся в кровожадную, резво обернулся, уже направляясь ко мне.

Сердечко моё заклокотало от страха… Точно прикончит сейчас!

Лекса уверенно приблизился. Обдав меня тёплым дыханием, легко привёл в равновесие, одёрнув горячими цепкими пальцами за ледяные руки. У меня промокла жопа. А голова даже не думала кружиться. Он раздраженно схватился за сумки, валяющиеся возле следа на снегу в форме гусеницы, и вручил их мне, не справившись о самочувствии. Потом ещё и с силой отряхнул мою куртку, как это делают мамочки бесящимся на улице детям. Размазал растаявший снег по спине и заднице и, недовольно вздохнув, грозно уложил руки на свои бока.

Пока я пребывала в трансе от его непредсказуемого поведения, Лекса нагнулся к моему уху.

— Кажется, вам нужны новые сапоги. Эти какие-то

скользкие…

— Что?

Он распрямился и вдруг прорычал прямо мне в лицо.

— Или новый пуховик? Чтобы в следующий раз не больно было падать?

Я охреневше уставилась в бледнючие, кажущиеся сумасшедшими глаза.

— Муратов, у тебя сотрясение?

— Нет! Я пытаюсь уточнить, что я должен вам купить, чтобы вы меня не завалили на зачёте!

Кое-как провернув ключ и с силой пнув ногой дверь, я ввалилась в квартиру. Повеяло теплом, запахом домашней еды. Створка шлёпнулась о покоцанную стену. Иришка с детскими косичками, поварешкой в руке и заляпанным фартуком торопливо выбежала с кухни.

— Виолетт, у тебя всё нормально? Ты чего шу… — ну как тебе сказать…

При виде меня подруга зажалась в угол прихожей.

— Я поскользнулась на льду и упала! — её лицо тут же исказилось в жалобном сострадании. Но она заметно боялась подобрать своё барахло, что я всё-таки дотащила. — Промокла насквозь! Еле влезла в такси с этими сумками! И Муратов… ОПЯТЬ! Опять он! Скотина…

Уже не сдерживая свои животные потребности драться, я пнула одну из сумок так, что она улетела на кухню, и зарычала. Ирка обалдевше захлопала пушистыми ресницами.

— Э-э-э… Я там… Это… Макароны по-флотски готовлю… Пойду… Помешаю фарш.

— Стоять!

— Пригорает уже…

— Ира! Стой!

Подруга медленно скрылась за косяком, с подозрением рассматривая меня, словно узнала маньяка в розыске. Рвано выдохнув, я вжихнула молнией куртки и громко сбросила на пол ботинки. О чём она вообще думает? Что я истеричка? Да у меня нет сил взять себя в руки! «Я пытаюсь уточнить, что я должен вам купить»… А я пытаюсь не сесть в тюрьму за особо тяжкое!

До дрожи щекотливая злоба мешала дышать. Я распиннала мешки, попутно разъясняя им вслух, что лучше сейчас не мешаться на моём пути, и затопала к диванчику на кухне. Рухнула под скрежет пружин. Душно! Дотянулась до форточки и снова уселась, уложив на груди руки. Дурацкие наэлектризовавшиеся волосы! Долбанная шапка! Уродский носок на голову!

Я взъерошила шевелюру, и без того, живущую своей жизнью, вернула руки в положение «не подходить, целюсь с локтя» и насупилась. У Ирки совсем не получалось делать вид, что бульканье половником в макаронах — неотложная необходимость.

— Боюсь спросить… Что на этот раз он натворил.

Как точно подмечено! Дело вообще было не в тюлях, которые ты вчера бросила в зале!

Задыхаясь в не достаточно подходящих описаниях, я беззвучно зашевелила ртом.

— Стой. Пока ты не начала… Возьми пиво из холодильника.

Ни хрена себе.

Иришка, наконец, обернулась и указала уже жирной лопаточкой в сторону мирно гудящей в углу техники. Я сбивчиво проморгалась, но послушалась.

Встала. Открыла присосавшуюся створку и согнулась над полупустыми белоснежными полками. Обалдеть… Вот это она его отдраила! За спиной послышался смешок.