Чтение онлайн

Векшин, мужчина лет пятидесяти с угловатым вытянутым лицом, на секунду задумался, слегка насупив брови на карие глаза, несколько ироничные, но с мягким блеском.

–  Пока у меня есть одна версия. Думаю, это связано с пустотами на рынке средств массовой коммуникации. Это новая сфера приложения капитала, имеющая к тому же перспективу политического влияния. Чего, нашему, во всяком случае, крупному бизнесу и не хватает. Первая ласточка - Лаврецкий. Правда, он открыл свою компанию заграницей, опасается опыта предшественников, Березовского и Гусинского.

–

 Я и не намерен тормозить этот процесс, если ты, Сергей имеешь в виду узду над прессой, как меру борьбы против происков моих врагов, - неторопливо, но властным тоном высказался президент.
– Они только и ждут, чтобы я повернул страну в двадцатый век, куда ее тянет, нужно признать, с непреодолимой силой. Еще пару десятилетий назад названные тобой господа медиомагнаты могли бы своей разнузданной волей разрушить и страну, под лозунгами либерализма. Однако времена меняются. Правда, принципы остаются. Пусть торгуют информацией, но не судьбами отечества.

Глава государства сделал паузу, высказав в очередной раз стратегическое направление в обтекаемой форме, хотя с мертвой точки дело почти не сдвигалось, или наблюдались лишь слабые импульсы для продвижения реформ, в чем не малую роль играла свобода слова. Высшая власть опасалась предоставить широкую трибуну крупному капиталу, который, при своей незрелой ответственности и патриотичности, бесцеремонной жаждой к власти, разложит страну.

–  Ты ведь не отговаривал меня отпустить мою племянницу в свободный полет, а она, как и следовало ожидать, приземлилась в кругу моих недругов, явных ли, или потенциальных, - по-дружески упрекнул президент того, кто служил ему правой рукой.

–  Вы не высказали своей озабоченности именно по этому поводу. Мне показалось, что вы решили предоставить ей свободу выбора, - в приподнятом духе оправдывался глава администрации.
– Мы предусмотрели все соответствующие меры безопасности. И в вашем шаге я увидел определенный расчет. Родственница главы государства может иметь дело с оппозиционными кругами, подтверждая либеральную направленность власти.

–  К ней приставили некоего Византа. Я хоть и одобрил эту кандидатуру, но не слишком ли он далеко заходит? Его должны были предупредить о том, чтобы он был рядом с ней, оберегал ее, но не сближался, - с недовольством предостерегал президент.

–  Я лично знакомился с его делом. На мой взгляд, это надежный человек. Хотя, возможно, он больше подходит для рискованных операций, а не на роль опекуна. Не исключено также, что Буранов использовал эту фигуру и против Спирина, предателя в его организации, как он считает. У нашего агента Византа есть причины свести счеты, другое дело, насколько он сможет балансировать на грани возмездия и служебного долга, - в своей выдержанной речи Векшин не упустил шанса послать отравленную стрелу в своего главного соперника, директора тайной полиции.

–  Храбрецы, сорвиголовы, может и нужны, в сражениях и тайных операциях, но вряд ли тогда, когда речь идет о близких связях

с моей племянницей, - президент будто обращался в пустоту.

–  Если вы позволите, я могу переговорить с Бурановым, чтобы он предостерег своего человека, или же отстранил от этого задания?
– услужливо и с готовностью обрушить свою месть на того, кем был недоволен властитель, спросил Векшин.

–  А есть другая подходящая кандидатура для этого?
– не торопился президент с конкретным выводом, отмежевываясь, как бы, от излишней ревности и подобострастия своего подчиненного.

Руководитель администрации на секунду смутился, будучи уверенным, что все ясно понял, хотя президент, часто высказываясь обтекаемо, адресовал это всем, не отдавая кому-то предпочтение, и по мере выполнения его пожеланий оценивал подчиненных. Конкретные и тайные поручения являлись знаками особенного доверия, правда, с другой стороны ничего не означали, кроме обычных текущих распоряжений. У Векшина не было подходящей кандидатуры для великосветской племянницы, то есть такого молодого человека, или хотя бы зрелого мужчины, к которому изначально предъявлялось двоякое требование - и чтобы был Донжуаном, но без серьезных чувств, и в тоже время, мог бы опекать важную персону, будучи надежным и отважным мушкетером.

–  Можно подыскать, - хотя он и хотел скрыть неуверенность, но от проницательного политика и отца семейства скрыть это было невозможно.

Векшин же предпочел бы, разумеется, чтобы президентская родственница была под защитой его человека.

–  Ей далеко не все подходят. Да она и почувствует трюк. В отместку начнет выказывать свой норов. Предупреди этого молодого человека, чтобы он был осторожнее, - хладнокровно заключил президент, отбирая карт-бланш у подопечного.

Получив закодированное электронное предписание от Спирина, Рита Вагнер настояла на срочной встрече со своим боссом, владельцем телевизионной компании, Лаврецким, по поводу проведения идеологической акции, которая без обсуждения с ним не могла состояться. Миссия ей предстояла не только малоприятна, как и все, что требовал от нее Спирин, но вероятно, и трудновыполнима. То, что хотел Спирин, не устроило бы Лаврецкого, хотя и настроенного оппозиционно к власти, однако не настолько, чтобы, поливая всякой грязью политический бомонд, запачкаться самому, а то и вовсе не захлебнуться.

Он метил в медийный истеблишмент, который, как известно четвертая власть, и потому пытался ограничиться щадящими уколами критики. Иначе, первую власть, можно разгневать навсегда, и не конкретных сменяемых лиц, а власть как абсолют, с набором незыблемых правил, существующих в любую эпоху. Нарушь он эти правила, и его бы не пустили на медиа рынок своей страны ни эти власть предержащие, ни последующие. Никакими посулами прагматичного Лаврецкого на отречение от таких перспектив не соблазнишь.