Чтение онлайн

– Она уже заготовлена. Скоро прибудет Франц, и мы отправимся выступать перед микрофоном.

– Не поделишься?

– Не любишь сюрпризы?

– На дух не переношу.

– На самом деле я сам до конца не знаю, что там Гальдер скажет. Но, полагаю, основной уклон будет на то, что Гитлер, как и Канарис - ставленники Лондона, который стремился нас всех перебить в братоубийственной войне с русскими. Дескать, мы выступали в роли пушечного мяса в их борьбе с русскими. Ну и в том духе.

– Предсказуемо.

– Какая разница? Главное, чтобы этот фарс закончить. Англичане уже начали серьезные бомбардировки промышленных объектов. У нас каждый день на счету. Каждый час. Без русской авиации нам не прекратить это.

Василий включил радиоприемник и сел на диван в ожидании новых сводок. Вчера с вечера позвонили из комендатуры и очень рекомендовали послушать...

'Товарищи!

Наконец-то получили документальное подтверждение показания бывшего начальника германской разведки адмирала Канариса в том, что он с конца Империалистической войны работал на Великобританию. И не только поставлял англичанам совершенно секретные сведения, но и на протяжении более чем десяти лет подталкивал, пользуясь своим положением, Германскую республику к братоубийственной войне с Советским Союзом. Ради чего им проводилась последовательная дезинформация руководства Вермахта и руководства страны.

Кроме того, в день Берлинского восстания Министерством государственной безопасности Германской республики были захвачены архивы нацистской партии. Они позволили нам с уверенностью сказать о том, что эта партия с самого момента своего существования финансировалась США с целью противопоставить германский народ Советскому Союзу и не позволить им жить мирно.

Таким образом, можно твердо сказать, что совместными усилиями НКВД и МГБ ГР был раскрыт заговор в высших кругах немецкого руководства, который привел Германскую республику и Советский Союз к бессмысленной и братоубийственной войне. Вы все знаете о том, что Германия и Советская Россия сильнее всего пострадали после Империалистической войны. Нас ограбили интервенты, а потом душили, не давая развиваться, закономерно опасаясь праведного народного гнева. А когда стало ясно, что нас не остановить, постарались приложить все усилия к тому, чтобы мы уничтожили друг друга...

В этой кровопролитной войне многие из нас потеряли близких, родных и любимых людей. Ко многим не вернулись отцы, мужья, дети. Но не стоит винить в этом германский народ. Нет! Он, точно также как и мы, стал заложником вероломных планов англичан и американцев, которые стремились погреть руки на нашем горе, боли и страданиях. И теперь, когда Рабоче-крестьянская Красная Армия, с огромным трудом одержала победу в тяжелом противостоянии с Вермахтом, эти люди не оставили своих попыток навредить нашим народам. Первого июля, в день успеха Берлинского восстания, которое поставило точку в правлении нацистов в Германии, Соединенные Штаты Америки объявили войну молодой Германской республике. После чего, совместно с англичанами начали бомбардировку заводов, портов, вокзалов, электростанций, больниц и прочих, жизненно важных объектов. В общем, стараясь нанести Германии как можно больший урон, чтобы после заключения мира немцы как можно дольше восстанавливали руины, в которые обращены их города и села. И это тогда, когда генерал Гальдер от имени Германской республики заключил с Советским Союзом перемирие и начал обсуждать условия мирного договора и прекращения войны! Стервятники! Жадные! Злобные! Ненасытные! Они испугались вступать в войну с сильным врагом, бросив нас в одиночестве и занимаясь торговлей с нацистами. А тогда, когда победа показалась на горизонте, захотели поучаствовать... да не делом, а вредительством. Ибо разрушение заводов, электростанций и больниц нельзя назвать иначе. Особенно в ситуации, когда противник решил прекратить бессмысленную и бесполезную войну.

По этому, когда десятого июля правительство Германской республики обратилось к Советскому Союзу с просьбой о помощи в отражении англо-американской агрессии, Политбюро ЦК ВКП (б) единогласно решило ее оказать...'

Дальше уже Василий не слушал.

'Невероятно!' - Думал он,

прокручивая снова и снова услышанные слова. А параллельно вспоминались все те дни, что он провел на фронте. Каждый день. Ведь теперь, когда он узнал все это, старые 'странности' командования, которые ни он, ни его сослуживцы понять не могли, начали вставать на свои места. 'Они ведь знали...
– покачал он головой, - вот заразы!'

Впрочем, аналогичные мысли крутились не только у него в голове. Весь Советский Союз оказался шокирован услышанной речью Молотова. Особенно не по себе стало на передовой, потому что с германской стороны в то же время прозвучала речь Гальдера с еще более жуткими подробностями. Генерал не стеснялся называть числа, совершенно жуткие числа, в которых замерли умершие, раненые, обездоленные. А главное - то, что творили в это время англичане и американцы. Каждый день передавались честные сводки с фронта с деталями воздушных боев и разрушениями, потерями и так далее. И теперь, когда Москва и Берлин смогли договориться, эта речь легла на подготовленную почву - вспомнились очень многие обиды, накопившиеся еще со времен Великой войны и последующей травли в двадцатых...

Тухачевский стоял на берегу и вглядывался в видневшуюся вдали белую полосу меловых гор Дувра. Когда-то в прошлой жизни руководство СССР планировало танковый прорыв через Европу с выходом к Ла-Маншу. Но то были лишь планы, далекие от реального положения дел, а потому Михаил Николаевич никогда и не думал, что доживет до их осуществления. Сказка она и есть, сказка. Однако она воплотилась в реальность, и он своими глазами смотрел с берега на водную гладь Ла-Манша и виднеющиеся вдали берега Британии. Причем не как гость или турист, а как один из высших командующих объединенной армией, ведущей с Туманным Альбионом войну...

– Любуетесь?
– Поинтересовался Гудериан.

– Да. Признаться, не верил, что когда-то это может случиться...

– Неужели вы так не верили в то, что своими руками творили?
– С легкой усмешкой спросил генерал.

– В каком смысле?
– Удивленно поднял бровь Тухачевский.

– Я ведь помню и Испанию, и Чехословакию...

– Я тоже на память не жалуюсь.

– Ну же, Михаил Николаевич, - обратился Гудериан к маршалу по русской традиции, - мы с вами теперь в одной лодке. Причем, полагаю, что пожизненно. Зачем вся эта игра? Не только Гальдер и Мюллер умеют анализировать факты. Вы ведь с самого начала вели свою персональную партию. Безумно сложную. Настолько, что осознав ее масштаб, пришел в тихий ужас. Но вы добились своего, разрушив планы наших общих врагов и амбиции многих политиков. Союз России, Германии и Японии... это ведь уму непостижимо было еще десять лет назад. Настоящий союз, а не какая-то бумажная фикция.

– Да какой ужас?
– Улыбнулся Тухачевский.
– Я учился у Бисмарка. Ведь если бы не он, то я никогда не смог бы понять, как подружиться с врагом. Вот кто был настоящим гением. А я - так. Подмастерье.

– Вы имеете в виду его Австрийскую кампанию?

– Да. Хорошая драка. Правильная, четко дозированная дипломатия. Мне до него очень далеко. Я ведь больше военный, чем политик. Без помощи товарищей Сталина, Берии и Молотова я бы не справился. Съели бы.

– Верю. Сам едва живым остался.
– Усмехнулся генерал.
– А что дальше? Мы будем вести эту войну с англичанами и американцами?

– Вы полагаете, что у нас есть выбор?

– Выбор всегда есть.

– В нашем случае, альтернативой является полное подчинение англо-саксонскому миру. Вы готовы пойти на это? Мне, если честно не очень хочется.

– Как интересно...
– задумчиво произнес генерал.
– Вы ведь все знали еще тогда, в Мюнхене?

– Какое это имеет значение?

– И все-таки. Удовлетворите мое любопытство.

– Знал, если вам от этого станет легче.

– Но откуда? Многие вещи ведь еще даже не планировались!