Чтение онлайн

– Вас устроит поддержка Советским Союзом создания Центрально Американских штатов?
– Как можно более спокойно и невозмутимо спросил Молотов.

– Что?!
– Луис Кинтания аж поперхнулся.
– Но ведь японцы вторглись в Панаму! Как в таких условиях можно говорить о создании Штатов?

– То, что японцы больше ничего захватывать в Центральной Америке не будут мы можем гарантировать. Им бы и это удержать. Однако по этому каналу мы можем обеспечить военные поставки и поддержку нового союза.

– Иными словами, вы поддерживаете это вторжение?
–

Повел бровью посол.

– Что у Советского Союза, что у Российской Империи накопилось очень много вопросов к Соединенным Штатам Америки. Очень серьезных вопросов. Например, текущая война между нами и Рейхом один из них. Они, конечно, там не одни постарались, но одного финансирования людоедского проекта НСДАП в наших глазах вполне уважительная причина. А ведь там очень много прегрешений и без взращивания этого чудовища. На руках элиты США кровь десятков миллионов людей и большие проблемы, созданные для большинства государств на планете.

– Извините, - перебил его посол, - но, я все это знаю.

– Тогда вы должны понимать, что конфликт между Советским Союзом и Соединенными Штатами неизбежен. Пока, - Молотов особенно подчеркнул это слово, - мы не можем выступить открыто. Ведь у нас серьезная война с немцами. Да и еще сохраняются надежды на мирное разрешение вопроса, но если все так пойдет дальше, то ничего иного нам не останется.

– И вы хотите, чтобы мы сейчас начали войну вместо вас?

– Нет. Вы не справитесь. Мы просим от вас только дипломатической поддержки. Мы понимаем, что между Вашингтоном и Мехико установлены крепкие и надежные дружественные отношение, но, полагаю, шанс возрождения ЦША вас должно устроить.

– Этот проект не все считают здравым, - покачал головой посол, - некоторые так и вообще назовут его мертворожденным. Что вы можете гарантировать?

– Незамедлительное признание государство и установку экономических и политических отношений. А если потребуется, то и заключить оборонительный союз.
– Луис Кинтания хмыкнул.
– Понимаю, сейчас я не могу ждать от вас какого-либо ответа, поэтому я предлагаю вам посетить Мехико и передать не только эти фотографии, но и наш разговор. Обычными дипломатическими каналами пользоваться мы не советуем, так как подозреваем их контроль со стороны Вашингтона.

– Почему вы так считаете?

– Меня попросили вас только предупредить. Никаких точных сведений у нас нет, однако, мы не ошиблись в вопросах контроля японских каналов связи. Поэтому, очень желательны именно личная передача и пояснение.

– Хорошо, - кивнул озадаченный Луис Кинтания.

– Заодно, если вас не затруднит, передайте наше пожелание расширения экономических связей и более тесного сотрудничества.

Гюнтер возвращался на фронт после долгого лечения в тылу так толком и не повоевав - на вторую неделю войны нарвался на засаду и получил три пулевых ранения.

Поначалу даже врачи не верили, что он выживет, но обошлось. Выкарабкался. И вот теперь он покачивался на ухабах разбитой грунтовой дороги, глотая пыль под завывания двигателя 'блица'.

– Проклятье!
– Наконец не выдержал Гюнтер, приложившись лбом на одном из ухабов в лобовое стекло.
– Долго нам еще?

– Часа три, если все нормально, - произнес не менее утомленный Франц.
– Но я бы на вашем месте не спешил.

– Что, совсем горячо?
– Чуть дернув щекой уточнил гауптман.

– Да не то, чтобы горячо, но неприятно. На передовой совершенное разложение, герр гауптман. И поверьте старому солдату, ничем хорошим это не закончится.

– Вроде бы наступаем, - пожал плечами гауптман, слегка покосившись на ефрейтора.
– С чего бы?

– Вы о нем из сводок только знаете?

– В основном да, - неуверенно кивнул Гюнтер.

– Ох, и удивитесь, - грустно улыбнулся Франц.
– Не война, а цирк. Солдаты совершенно не хотят воевать. Они и раньше не сильно рвались, а уж после того, как по линии Красного креста наши пленные стали домой письма писать, так и подавно.

– Странно, - слегка смутился Гюнтер, - и как же они тогда наступают?

– Вежливо и изящно, - хохотнул Франц.
– Иногда только диву даешься. Да и русские себя как-то странно ведут. Если есть возможность не убивать, то стараются избегать этого. В некоторых перестрелках обе стороны полдня палят друг в друга, а толку ноль. Ну, если судить по потерям. Я же раненых и больных вожу в госпиталь. Так их больше от небоевых причин страдает. Черт знает что!

– Так ведь радоваться надо, - улыбнулся Гюнтер, - потерь мало.

– Верно, - кивнул Франц, - мало. Только ведь и на месте топчемся. Беседовал на днях с артиллеристами, говорят совсем загоняли. Чуть что - сразу отступают и их вызывают. Они там воют уже.

– А чего же тогда на месте стоим?
– Удивился гауптман.

– Так то и стоим, что пальба идет странная. То ли русские соображают быстро, то ли наши медленно шевелятся, но как правило они успевают отступить с засвеченных позиций после вызова артиллеристов по радио. Как чувствуют. А потом обратно возвращаются.

– Да ну, - протянул Гюнтер, - байки все это. Давно бы проверили, проложив телефонную линию до артиллерии.

– Пробовали. Диверсанты режут и минируют.

– Так их еще не вывели?
– Испугался гауптман.

– Да вы не переживайте, - усмехнулся Франц, - сейчас они нас не трогают. Только провода режут. Это в первые месяцы злобствовали, а теперь почему-то прекратили.

– Что это за звук?
– Насторожился Гюнтер.
– Вроде на самолет похоже, только не знакомо.
– И как будто в подтверждения его слов из-за леса на бреющем выскочили две пары каких-то странных двухмоторных самолетов , сходу открывшие огонь по автоколонне. Впрочем, что ефрейтор, что гауптман не стали долго думать и сиганули в кюветы, дабы не попасть под раздачу.