Марс пробуждается
Шрифт:
Окурок совсем догорел, и огонь перекинулся на бинт. Рик стряхнул искрящуюся тряпку на пол и прижал руку к животу. Ноющая боль отчасти вернула его в реальность, в мозгу всплыли недавние события: его метания по дну воронки, сопровождаемые ужасными взрывами хохота марсиан. Эти воспоминания пробудили в Рике животные злобу и ярость, которые только помогли боли вернуть его к действительности, заставили, хоть и со скрипом, крутиться колесики его сознания.
Чем больше приходил он в себя, тем сильнее становился дурманящий аромат, который, как будто испугавшись потери, старался вернуть его
Рик все еще продолжал медленно соскальзывать вниз. Тоннель был узким, и к нему скорее подошло бы название «труба». Рик уперся ногами и спиной в противоположные стены этой трубы, и скольжение вниз прекратилось. Он вглядывался вниз, стараясь понять, куда влечет его этот наркотический аромат. Сначала его глаза не могли разглядеть ничего, кроме темноты. Но вот где-то далеко начали проявляться фосфоресцирующие пятна. В конце концов Рик разглядел целую клумбу цветов!
Это были бледные светящиеся цветы, нежные и прекрасные, кивающие своими головками, как будто их беспокоил утренний бриз. Они были головокружительно красивы, а их пьянящий аромат навязчиво звал к себе. Теперь, когда Рик приблизился к ним, они призывали его уже не только дурманящим ароматом.
— Иди к нам! — зазвучали в его мозгу их нежные голоса. — Иди быстрее к нам и усни среди нас! Испытай настоящее блаженство! Мы будем баюкать тебя и петь колыбельные.
— Кто вы? — спросил Рик, потратив всю силу воли, чтобы не спуститься к ним. — Откуда здесь появились?
— Нас здесь было много, очень много, когда этот мир переживал еще только свою юность,—
колокольчиком зазвучал в его голове ответ. — Мы росли в зеленых буйных джунглях, которые покрывали всю планету. Тогда МЫ правили Марсом. Мы владели этой планетой, когда марсиане еще только лазили по деревьям и ходили на четырех конечностях… Жители Валкиса нашли нас, нашли жалкую горстку отростков, чудом сохранившуюся около умирающего гейзера. Они полюбили нас. Они построили для нас этот храм и бережно ухаживают за нами. Мы обязаны им своей жизнью. Они так добры и ласковы к нам.
Цветы были очень красивы, их аромат вызывал блаженство, от них исходили только любовь и дружелюбие. Рик не удержался и съехал к ним поближе. Снова появилось приятное головокружение.
— А как я увидел Майо? Что, вообще, здесь происходит?
— Мы создаем изображения тех предметов, которые главенствуют в мозгу, которых ты больше всего желаешь,—колокольчиками зазвенел ответ.
У Рика в мозгу сверкнула догадка, но пропала, подавленная волей аромата, так до конца и не оформившись.
— Зачем вам все это нужно? — сонно поинтересовался Рик.
— Приди к нам и усни среди нас, — настаивали цветы. — Останься с нами. Мы дадим покой и забвение. Зачем тебе кто-то другой, зачем тревоги и опасности? Ты наверняка всем этим сыт по горло. Ты заслужил отдых и блаженство.
Усни… Обрети покой… Забвение-Запах перегноя стал явственнее, он заглушал все остальные, и тут даже не сознание, а какой-то звериный инстинкт подсказал Рику, чем удобрена
Он отчаяно уперся спиной и ногами в стенки тоннеля, понимая, что надо остановиться, надо прекратить скольжение вниз! Теперь Рик боялся по-настоящему, но боялся уже не вслепую: он знал, какую смерть придумали для него эти варвары. Но, похоже, сознание опасности пришло к нему слишком поздно. Наркотик покорял его, торжествовал над ним: у Рика уже не было сил сопротивляться. Дурманящий аромат снова овладевал его разумом и подчинял себе его волю. И снова ему на помощь пришла обожженная рука: он задел ею за стенку тоннеля, и острая боль, как удар электрошокера, пронзила все его тело.
«…Ожог от сигареты… табак…— беспорядочно и отрывочно проскакивало в его воспаленном наркотиком мозгу. — Табак мне помог наверху… пусть немного, но помог… пусть самую малость… Табак ведь тоже наркотик. Он просто перебивает действие другого… Надо попробовать… Это последний шанс…»
Рик дрожащими руками нащупал пачку сигарет и вытащил их. Забинтованные руки были неуклюжими и непослушными. Пальцы словно набиты ватой. И тут случилось непоправимое: пачка выскользнула из рук и полетела вниз, прямо на клумбу. Раздался шлепок. Рик взглянул вниз и увидел сигареты на самой середине клумбы.
— Иди сюда, — снова заговорили цветы. — Приди к нам и усни. Наплюй на все! Здесь тебя ждет блаженство.
Но страх и отчаяние подействовали на сознание Рика не хуже чем боль. Стараясь сдерживать дыхание, он лихорадочно шарил по карманам, надеясь непонятно на что. Но и на этот раз удача его не оставила: он обнаружил в кармане две вывалившиеся из пачки и сломавшиеся сигареты. На этот раз Рик был очень осторожен; такого шанса два раза подряд не бывает. С не меньшей осторожностью Рик непослушными руками зажег спичку.
Как ныряльщик, вернувшийся с морского дна, он часто и глубоко дышал, не выпуская изо рта сигарету. Дым словно наждаком раздирал горло, появилась тошнота, но все это компенсировалось тем, что его сознание пробудилось. Пробудилось настолько, что он немедленно двинулся вверх по тоннелю.
Рик выбирался очень медленно, дюйм за дюймом, со всей силы вдавливая подошвы в стенку тоннеля, цепляясь больными пальцами за каждую неровность, ломая ногти. Мышцы его спины пытались повторить движения гусеницы, ползущей вверх по стволу к сочному и аппетитному зеленому листочку. У него было всего лишь два пути: выбраться наверх и спастись, либо погибнуть здесь, в душной темноте, на клумбе с цветами-хищниками.
Цветы начали сердиться. Они были голодны, а голод они привыкли утолять ценой чьей-то смерти. Цветы тоже собрали все свои силы и стали энергично выделять все новые и новые облака дурмана. Обломок сигареты быстро догорел. Со всей осторожностью, как и прежде, сдерживая дыхание, Рик взял в рот сразу два обломка и закурил. Табачный дым снова поборол дурман цветов. Через секунду Рик снова отчаянно карабкался вверх. Его усилия не пропали даром: совершенно неожиданно он оказался на горизонтальной поверхности, в нише у портьеры, там, откуда и началось его смертельно опасное падение.