Марафон
Шрифт:
если выиграю, побегу в следующий раз в этом самом,
странно, я не привык, что сторожат, да Спенсер. Он в прошлый раз иначе, и либо что-нибудь придумал, либо у него что-то не то.
Когда я защищал диплом, меня спросили, трудно ли пробежать
столько.
У меня были моменты, когда я делал это легко, легче Джибы, но всегда с паршивым результатом.
Чего еще могут потребовать?
Из двух девятнадцати здесь могут выбежать человек двенадцать
с Войтошеком,
Это не шахматы, а было бы похоже, если каждый знал, чего можно ожидать, что каверз сам себе не подстроит. Более или менее видно, кто насилует себя, а кто нет, хотя все держатся, то есть они, а кое-кто совсем молодцом, и по наивности беспокоятся за остальных.
Да и из двенадцати человек четыре уже не очень правильно
ногу ставят.
Очень легко
не пойму, только что было девять, слишком рано, я бы предпочел не раньше, чем через три. Она меня обманывает
Странная мысль, но я имел в виду только легкость и больше никого, зря выдум
глупо иметь претензии к женщине. От раздражения и усталости сцена ревности на бегу.
Он и научил меня тащить лишнего за собой, через все на свете, как мимо этих деревьев,
каждый делает свое дело, и мещанство, да и глупо поддаваться собственным слабостям, им поневоле поддаешься
а потом, если не борешься, начинаешь потакать. Не знаю, как я бы рассуждал, если бы она не была замужем, но это мое счастье,
мы невесомы, все, конечно,
и выдумываем все себя
еще слава Богу, меня научили сглаживать, потому что это может обойтись в несколько лишних километров,
и невозможно не быть за простоту.
Можно еще держать перед глазами разные мирные картинки, но когда нет народу, самая идиллия
стоит только открыть глаза пошире, но она не успокаивает, и нельзя вспомнить и вообще вспоминать женщин, а лучше футбол, или пикник с родителями, а женщин, смех и грех, только за километр или два, как будто тогда до размышлений.
Мне показалось болгарин устал, но нет, он ничего, только мы подтянулись, и наверняка будем еще ближе, но только вот,
черт, чудо, Шмидт пошел вперед, решительнее Джибы, словно забыл, на каком он свете и как он всегда делал, и не первый
день,
странно, он хочет выиграть, так эксцентрично, и напрасно, это
искусство, в таком деле
оставайся тем, чем всегда был, и даже если не получается выиграть,
не форсируй раньше времени, а
у тебя только дыхание и ритм лучше, чем у других, то не лишаться же
и этого, и уж лучше обо всем забыть и положиться тихо на случай. Втроем, и вынудил увеличить темп, может, и не так глупо, но они зря попались
нет-нет, впрочем, он-то
они не дадут и как фору, теперь он потащит, но он не как захочет, а как они решат, и Джиба, за то, чтобы сбить, все отдаст,
и он, конечно, лучший бегун в мире. Но только это,
наверное, сделает болгарин, так как
он вроде впереди еще.
А самое странное, разрыв тот же, разве что не уменьшился. До ужаса, пойти бы вперед самому, и резкий рывок, вместе с ним, чтобы
потом поиграть в единоборство
Я не думал, что это так трудно, труднее, чем таскать кожу от Лисиппа к Финею. Никто не мерил точно расстояние отсюда до Афин, но, говорят, в нем много стадий.
И к винограднику от моря
и обратно с ягодами и
вином.
Я никогда не бегал так далеко от деревни к морю поменьше,
К счастью, Соронт разрешил снять оружие,
в доспехах глаза бы выскочили из орбит и трепыхались,
А на самом деле не так страшно,
если не стараться слишком правильно,
Слишком Соронт сказал, что я могу доставить известие до захода солнца, до захода,
он не спросил,
Я испугался,
Как ни крути, это
Страшно, Очень лестно, стратег
Сказал
Если остановлюсь
Нет
когда убили
Тилис лучший атлет
в Греции.
Я участвовал и больше
не буду, но
плохо, не только его,
и других, неизвестно, где они,
и я побежал по милости
никто не может пробежать быстрее меня.
Он меня проводил.
Приветствие Падарху,
Все, что угодно,
чтобы быть в Афинах до захода,
Бессмертным богам
Человек
и ни одной скотинки, я в первый раз видел человека у тяжелого камня,
где лес оборвался у круглого пригорка, дово
довольно гладко, я бы на арене бо
я предпочел бы голым, нельзя
Почему Афины так далеко? Это проклятие и эта битва так далеко стало
все, все, что было, и теперь неразличимые морды животных
И я с трудом вспоминаю Мелу, они так далеко и долго бежать.
Адский труд, потому что бегу не домой, а меня туда послали, и я все расстояние пройду, не забывшись, не могу забыться, это
оттого, что думаю о том, что уже было,
то есть как же
о Марафоне, и ничего подобного ему не было никогда, потому что им
пришлось уйти
Бег отличается от ходьбы,
Это плавное покачивание, когда
правильно дышишь,
а ноги переходят сами собой, это бесплотное