Чтение онлайн

– Да в общем-то ничего, – нахмурился Десяткин.

– А чего тогда смурной? Послушай, а ты в эту деревню ездил? Как там ее… Чернотал, что ли?

– Ездил, – кивнул Валера.

– Ну и как? – оживился старик. – Надыбал что-нибудь ценное?

– Ага, надыбал на свою задницу.

– Объясни толком.

– А ты в колдовство веришь? – спросил Десяткин.

– В колдовство?! – Старик задумался. – Может, и верю. Я, знаешь ли, за свою жизнь столько повидал, что сейчас во все верю. Наверное, колдовство имеет место. Я, если помнишь, некогда преподавал историю, книжки разные читал

научные. Конечно, с позиций исторического материализма никакой мистики не существует. Но если, скажем, взять «Феноменологию духа»… этого, как его… Фихте, то тогда можно допустить существование ирреального мира.

– Ну понес! – оборвал его Десяткин. – Ты бы еще Казанову вспомнил.

– При чем тут Казанова? – обиделся старик. – Казанова по бабам был специалист. А Фихте – философ.

Он без разрешения наполнил свой стаканчик и, выпив, зажевал чебурек.

– Понимаешь, – не обращая внимания на лепет старика, продолжал Десяткин, – со мной происходят странные вещи.

– Со всеми происходят странные вещи, – подтвердил Флегонтыч-Ферапонтыч. – Вот я…

– После того как я съездил в этот Чернотал, мерещиться мне стало всякое.

– Что, например? – вскинулся старик.

– Так, – уклончиво ответил Десяткин.

– Это бывает, – согласился Флегонтыч-Ферапонтыч. – Вот у меня… Тоже иной раз мерещится…

– Это с перепою, – объяснил Десяткин, – белая горячка.

– А ты разве не пьешь? – ехидно улыбнулся старик.

– Да не от водки это, – убежденно заявил Десяткин. Он сплюнул и снова пошел на берег. Разговаривать с глупым стариком не хотелось.

Обрывистый луговой берег весь зарос цветами. В основном здесь желтели одуванчики, но попадались и островки ромашки. Из-под ног вспорхнула какая-то мелкая птаха и, усевшись на ветку куста, возмущенно зачирикала. Десяткин уставился на воду. Течение в этом месте было довольно сильное, и он отчетливо видел, как длинные зеленые ленты водорослей тихонько колыхались в струях текущей воды. «Как волосы утопленницы, – пришло в голову сравнение. – Или русалки». На середине реки было совсем мелко, примерно по колено, и на фоне песка он разглядел снующих взад-вперед пескарей и вьюнов. «А хорошо бы сейчас посидеть с удочкой, ни о чем не думая, забыть всю эту… галиматью…»

Неожиданно его тронули за плечо. Вздрогнув, Десяткин резко обернулся и облегченно вздохнул – всего лишь Флегонтыч-Ферапонтыч…

– Выпей, Валера, – сказал старик, протягивая ему стакан.

Десяткин нехотя отхлебнул.

– Все течет, все изменяется, – сообщил Флегонтыч-Ферапонтыч, кивнув на воду. Старика заметно покачивало.

– Нажрался? – криво усмехнулся Валера.

– Ну и что?! – с вызывающим видом выкрикнул старик. – Я знаю: истина в вине!

– Кончай болтать! – одернул его Десяткин. – Поехали домой.

– Я искупаться хочу, – сообщил Флегонтыч-Ферапонтыч.

– Никаких купаний, еще утонешь…

– Кому суждено быть повешенным, тот не утонет, – резонно заявил спившийся историк.

Десяткин пожал плечами, но промолчал.

Старик стал неторопливо раздеваться. Взглянув на его нижнее белье, Валера брезгливо отвернулся. Позади раздался громкий плеск. Десяткин, не выдержав, снова оборотился к реке.

Совершенно голый старик, словно огромная жаба, плескался на мелководье.

– Ох, хорошо!!! – вопил он в восторге. – Иди сюда, Валера. – Но Десяткин плюнул и пошел к машине.

Солнце палило с неистовой силой. Стояла абсолютная тишина; не слышно было пения птиц, и даже кузнечики притихли, оглушенные жарой. Но тишина, казалось, тоже имела свою мелодию: все явственнее Десяткин даже не слышал, а словно ощущал нутром легкий прозрачный звон, проникавший в его возбужденное сознание. Он облокотился на раскаленное крыло машины и стал смотреть на лежащий перед ним пестреющий цветами лужок. И вдруг заметил у самого края луга, почти рядом с зарослями ольхи, какое-то шевеление. Воздух там, казалось, как бы сгустился и приобрел форму спирали. Спираль непрерывно вращалась и медленно продвигалась в его сторону.

«Смерч», – догадался Валера.

Вихрь медленно приближался к антиквару. И все увеличивался, набирал силу, густел…

«Странно, – подумал Десяткин. – Ведь абсолютное безветрие…»

Смерч был уже метрах в пяти от Десяткина. Он бешено крутился, втягивая в себя разный сор, валявшийся на траве.

«Интересно, – без всякого волнения подумал Валера, – сможет ли он оторвать меня от земли». В следующее мгновение ему показалось, что внутри вихря есть что-то еще, кроме пыли и мусора. Он присмотрелся… Неясный силуэт в воздушной трубе то поднимался, то опускался – точно игрушка на резинке.

Валера замер, охваченный ужасом.

Смерч приблизился почти вплотную. От него исходил страшный жар, словно от огромного факела.

Десяткин разинул рот; воздуха для дыхания не хватало; явственно затрещали волосы.

«Сейчас сгорю», – пронеслось в сознании.

Но тут раздался легкий хлопок – и вихрь исчез. Перед ним стояла Мара.

Увидев ее «неуловимые» глаза, Десяткин тотчас лишился чувств.

Очнулся он от того, что Флегонтыч-Ферапонтыч тряс его за плечо.

– Ты чего? – в испуге спрашивал старик.

Десяткин тупо уставился на него, потом помотал головой. Хрустальный звон наполнял сознание.

– Перегрелся, – сочувственно сказал Флегонтыч-Ферапонтыч. – Нужно было искупаться, я же тебя звал… Да и сейчас не поздно. Иди окунись. Можно было бы и водочки, только я все выпил.

– Иди ты со своей водкой, – проворчал Десяткин. Он поднялся на ноги. – Разморило меня что-то. Может, и правда пойти искупаться?

– Иди, иди.

Валера вошел в реку и, забравшись на самую середину, лег спиной на воду. Его медленно несло по течению. Ласковые струи, словно живые, легонько покачивали, убаюкивали.

«Было или не было? – размышлял он. – Явь или галлюцинация?»

Назад ехали в молчании. Старик дремал, изредка вскидывая голову, словно больная лошадь. И вдруг спросил, причем совершенно трезвым голосом:

– Так ты думаешь, тебя околдовали?

– С чего ты взял?! – изумился Десяткин.

– А что? Очень может быть, – заявил Флегонтыч-Ферапонтыч. – Когда с разным старьем дело имеешь, всякое может случиться. – Ты так считаешь? – спросил Десяткин.

– Нужно обратиться к сведущему человеку, который умеет порчу снимать.