Чтение онлайн

Про рану Мари понимала. Ее сердце тоже было похоже на открытую рану. Она не понимала другое.

— Анюта? Моя сестра влюблена в… вас?

— К моему великому огорчению.

— Почему?

— Потому что я не могу ответить ей взаимностью.

Гордей стоял перед ней, высокий, сосредоточенный, с влажными от истаявшего снега волосами. Смотрел сверху вниз тем своим задумчивым взглядом, который одновременно пугал и завораживал.

—

Почему? — снова повторила Мари.

— Потому что я люблю другую, — сказал он. — И надеюсь, что мое чувство не останется безответным. Я понимаю, что не сразу смогу обеспечить вам тот уровень жизни, к которому вы привыкли. Но сделаю все возможное, чтобы рядом со мной вы чувствовали себя счастливой, Мари.

Он давал обещание. Она от него ничего не ждала и не просила, но, наверное, для него это было не важно. Сейчас он говорил не то, что она хотела услышать, а то, что сам хотел сказать. И было бы глупо упрекать его в том, как он хорош. В том, что в него влюбилась не только она сама, но и ее младшая сестра. Сейчас все, что сказала бы Мари, казалось бы глупым и несерьезным. Поэтому она просто молчала.

— Маша? — Он встал перед ней на колени. Не потому, что это было красиво и романтично, а потому, что так ему были видны ее глаза. — Маша, я могу хотя бы надеяться?

На его волосах все еще сверкали капли растаявшего снега, и Мари осторожно провела по ним рукой. А он так же осторожно, может быть, даже еще осторожнее, взял ее руку в свою и поцеловал раскрытую ладонь. Сначала он целовал Анюту, теперь вот ее… Какое большое у него сердце!

То ли губы Мари дрогнули как-то по-особенному, то ли Гордей чувствовал ее куда лучше, чем ей казалось, но, не выпуская ее руку из своей, он вдруг сказал:

— Ваша сестра нетерпелива и порывиста. А у меня нет навыка общения с такими требовательными барышнями.

— Навыка? — Мари посмотрела в его синие, как октябрьское небо, глаза.

— Не успел увернуться. Не ожидал подвоха.

Они говорили о серьезных, даже в чем-то драматичных вещах, но вот это «не ожидал подвоха» заставило Мари улыбнуться. Мужчины могут врать и изворачиваться, но при этом они обычно стараются подобрать куда более убедительные слова.

— Больше такого не повторится. Обещаю вам. — Он тоже улыбнулся. — Впредь я буду бдителен.

С ним было легко! С ним было легко даже в ситуации, балансирующей на грани приличия. Все, что заледенело, враз оттаяло, а потом и вовсе запылало.

— Я прощен? — спросил Гордей, не спеша вставать с колен.

— Я обещаю подумать.

— Благодарю вас! Чаю?

За чаем они разговаривали на безопасные темы, не затрагивая больше ничего болезненного и важного для них обоих. Мари хотела знать, как Гордею удалось найти тело мальчика. И он рассказал правду. Эта правда была удивительной, но Мари верила каждому

его слову.

— Я чувствую болото, Маша. — Да, теперь он называл ее Машей, иногда срываясь на «ты». — Понимаю, что звучит это странно, но так было с самого детства. Точно такой же была моя покойная бабушка. Несмотря на запреты деда, она брала меня с собой на болото, показывала разные травы, рассказывала, как и когда их лучше собирать и от чего применять. Думаю, она была знахаркой. Видимо, от нее я и унаследовал потребность лечить людей. Только в своем стремлении я пошел дальше и выучился на врача.

— Как вы его чувствуете?

Мари казалось, что она уже знает ответ. В ней самой уже тоже рождалось это хрупкое чувство узнавания: словно когда-то раньше она знала о болоте все, а потом забыла.

— Не знаю. — Гордей пожал плечами. — Может быть, это просто врожденные навыки следопыта. Никогда не задавался таким вопросом. Я просто знаю, где на болоте безопасно, где его красивейшие уголки и как до них добраться.

— Вы мне покажете?

— Что?

— Эти красивейшие уголки.

— Маша, это опасно.

— Но вы только что сказали, что знаете, как до них добраться.

— Я готов рисковать собственной жизнью, но не вашей.

— Тогда и своей не рискуйте, — попросила она тихо.

Он молча кивнул в ответ.

— Просто опишите мне эти места.

— Я покажу!

Гордей встал и вышел из гостиной. Вернулся он через пару минут с большим альбомом для зарисовок, положил его перед Мари и сказал:

— Не судите строго. Врач из меня куда более толковый, чем художник.

Он лукавил! Несомненно, у него имелся художественный дар. Акварели, которые разглядывала Мари, были прекрасны. Впрочем, как и то, что было на них изображено. Мари и подумать не могла, что болото может казаться бескрайним морем с плавающими по его поверхности изумрудными островами, что на одном из этих островов есть маленький домик или что в болоте может жить рыба. Огромная рыба, едва заметная в воде, оставляющая на серой глади тень, точно готовая к всплытию субмарина. Наверное, именно эта акварель была исключительно плодом его фантазии, но до чего ж удивительной!

— Могу я забрать это себе? — спросила Мари, кончиками пальцев касаясь рыбьего хребта.

— Разумеется! Я заверну ее для вас! — Гордей выглядел смущенным и радостным. — Это Марь — элемент местного фольклора. Моя бабушка называла Марью все, что включало в себя болото: живущую в нем огромную древнюю рыбу, тайный, появляющийся из-под воды остров, который не каждому дано увидеть, торфяники с их никогда не гаснущими пожарами и само болото.

— Марь… — повторила Мари, словно пробуя слово на вкус.