Манфред
Шрифт:
– Об Антоновых? Хорошие соседи, еще деда помню, который в Госплане работал. Андрея с малых лет знаю.
– О нем и хотел поговорить. Говорят, вчера он был здесь с друзьями?
– Человек десять собралось. Отмечали, потом скорая приехала, и все. Они быстро собрались и уехали.
– Машина Андрея осталась на даче. Вы помните, как она была припаркована?
– Багажником к воротам. Они еще громко возмущались, что сумки в дом носить неудобно.
– Странно, – пожал плечами капитан. – Утром машина была припаркована наоборот.
Отставной полковник задумался, не зная, что ответить.
– Действительно, странно. Точно помню, что багажником к воротам.
– Ночью ее забирали?
– Ночью? – Полковник вновь задумался. – Ночью мне… было плохо. Ничего не могу сказать.
Воронов
– Что произошло той ночью? – спросил капитан. Собеседник посмотрел на него гневным взглядом и лишь пожал плечами. – Я понимаю, что вам неприятно об этом говорить, но поймите, в Москве совершено ограбление. Камеры зафиксировали машину ваших соседей в городе, на ней следы поездки, но все утверждают, что после приезда скорой дача быстро опустела.
Отставной полковник еще раз бросил колючий взгляд на капитана. Он долго подбирал слова, решая, что говорить, а о чем следует умолчать. Меньше всего он хотел стать сумасшедшим и сообщником бандитов в глазах соседей.
– Дача не опустела, – наконец сказал он. Капитан обратился в слух. – Когда уехала скорая, компания ребят быстро собралась и уехала. У них была еще одна машина. Поздно вечером моя собака почуяла кого-то в доме Антоновых.
– Вы полагаете, что кто-то вернулся, когда стемнело?
– Собака стала беспрерывно лаять. Я выпустил ее на улицу, и она побежала на соседний участок.
– Вы видели кого-нибудь?
– Нет. – Он быстро достал ключи и открыл калитку. – Мне пора принимать лекарства. – После чего прошел на участок, оставив капитана в одиночестве.
Воронов вернулся к машине. Помощник захотел спросить, но капитан жестом остановил его. Он наблюдал за домом. Отставной полковник обернулся пару раз, прежде чем зашел внутрь. После того как дверь закрылась, слышался собачий лай. Несколько раз хозяин выглядывал из-за занавески, хмурым взглядом посматривая на машину.
– Он знает больше, чем говорит, – наконец сказал капитан.
– Что ему скрывать? – удивился помощник. – Количество выпиваемых таблеток?
– Ему наверняка есть что скрывать. – Машина со стражами правопорядка отправилась в сторону Москвы. – Возможно, он узнал того, кто был на даче, – предположил капитан. – Или это мог быть кто-то из Антоновых. Тогда ночная беготня с ружьем – всего лишь отвлекающий маневр. Если это так, то своего они добились – никто не видел, как уезжала и приезжала машина.
– Мне кажется, в вашей теории много белых пятен. Например, почему «БМВ» припарковали иначе? И зачем понадобилось брать машину? Ведь она не использовалась в ограблении.
– Предположим, в спешке можно забыть, как была припаркована машина, – размышлял Воронов. – Но ты правильно заметил – «БМВ» не использовалась в ограблении. Еще предстоит узнать, зачем понадобился этот маневр под наблюдением камеры.
С выездом на трассу разговор прервался. Воронов обдумывал увиденное за день. С крыльца бывшего военного участок Антоновых хорошо просматривался, но ворота были закрыты деревьями. Чтобы увидеть, как припаркована машина, надо подойти к забору. Отставной полковник явно недоговаривал. Увидев компанию ребят, он наверняка поинтересовался, кто приехал. Что потом? Ночью стало «плохо» (интересное определение временного помешательства). Стрельба началась в первом часу, а бегство в лес – и вовсе в час ночи. Человек пожилой, воевал, ранен – могли взыграть нервы. Но почему именно в эту ночь? До этого он вел обычную жизнь отставного военного на пенсии. По опыту службы капитан знал, что такое редко происходило случайно. Вариантов два: первый – он испугался, отчего нервы и стали шалить; второй – он устроил это представление специально, чтобы неизвестный мог спокойно уехать на машине. Воронов склонялся ко второму варианту.
Помощник выругался. В сторону Москвы выстроилась огромная пробка. Особенно нахальные пытались объехать ее по обочине, но их оказалось слишком много. Скоро и там образовался еще один ряд затора.
– Опоздали! – злился помощник. – Выехали бы на полчаса раньше и проскочили. Надеюсь, время не зря потратили. Как считаете?
– Трудно сказать. – Он пожал плечами. – Информации
– Давайте предположим, что проклятой машины нет, что тогда?
– Мы бы остались в отделении и продолжали думать, как раскрыть эти ограбления без улик и свидетелей. Все как в прошлый раз. – Воронов сделал вид, что задумался, и со злой иронией в голосе добавил: – Еще бы ломали голову, как они так ловко все проделывают. Машина и ее хозяин – единственная ниточка в темном деле. – Капитан вздохнул. – Самое главное, паренек во время праздника неудачно упал, да так сильно, что получил сотрясение мозга. Вызывали доктора, и отец приезжал. Найди этого доктора, и он тоже подтвердит, что паренек не мог разъезжать ночью по Москве. Приятель был с ним, а гости уехали.
Помощник нажал на газ, и машина проехала несколько метров.
Глава 10
Когда Андрей свернул с Садового кольца и был почти у дома, пришло сообщение от папы с короткой фразой: «Бабушка просила купить». Вторым сообщением пришел список покупок. Андрею захотелось выругаться. Оставив машину возле дома, он отправился в магазин на другой конец квартала. Магазины – это большая проблема района Патриарших прудов. Здесь в каждом доме найдется по два-три кафе, но магазин с повседневными товарами надо поискать. На Большой Бронной он едва не столкнулся с девушкой в пальто цыплячьего цвета. Это был не просто желтый – цвет буквально кричал своей яркостью и броскостью. Она торопилась домой, неся в руках скромный пакет с покупками. Паренек обернулся ей вслед, но, очевидно, она свернула за угол, поскольку желтого пятна на улице не видно.
Андрей вздохнул дважды. Первый раз, когда стоял перед магазином, предвкушая лавирование с тележкой между полками. Второй – когда шел с горой покупок и ругал себя за то, что оставил машину около дома. Когда в руках пакеты из магазина, до дома никогда не бывает близко.
Когда Андрей пришел домой, в квартире было удивительно тихо. Оставив пакеты в коридоре, он заглянул в кабинет отца – хозяина на месте не было. Антонов-старший любил свой кабинет и старался работать в нем, сокращая по возможности поездки в институт. Три раза в неделю он появлялся на кафедре и два дня проводил дома в кабинете. Были еще суббота и воскресенье, часть которых он также проводил в любимом кресле. Однако в выходные родственники вытаскивали его, заставляя заниматься семейными делами. Виктор Павлович ворчал и возмущался, но в конечном итоге покидал кабинет. Такое могло случиться только в выходные. В будни он отрывался от работы, говорил: «Я занят» – и, вне зависимости от слов посетителя, возвращался к делам. Из этого правила существовало одно исключение, свидетелем которого стал Андрей. Антонов-старший периодически вспоминал, что он не только ученый, но и преподаватель, а значит, приходилось работать со студентами. Сегодня он принес домой несколько рефератов будущих аспирантов, которые готовились к сдаче вступительных экзаменов. Рефераты предстояло прочесть и написать на них отзыв. Это нудное дело требовало второй страсти Антонова-старшего – крепкого черного чая, скрашивавшего скучную работу по написанию отзыва. Заварочный чайник опустошался с завидной быстротой, затем в него насыпалась новая порция чая и наливался кипяток. Скоро Виктору Павловичу надоедало ходить на кухню за очередной чашкой чая. Сначала он брал большую кружку, затем чайник. Когда кухонной утвари на рабочем столе оказывалось слишком много, он забирал ее вместе со стопкой рефератов и переселялся на кухню. Здесь и стол большой, и чай под рукой. На кухне закипал чайник – верный признак того, что папе надоело ходить за новой чашкой чая и он уже переселился, при этом закрыв дверь.
– Папа, открой!
Антонов-старший сидел за столом, увлеченно проверяя рефераты. Ничто не могло отвлечь его от дела.
– Открой сам… – пробормотал он себе под нос.
– У меня руки заняты.
– Так освободи их…
Выругавшись про себя, Андрей открыл дверь и с шумом свалил покупки на кухонный стол. К его удивлению, на столе стоял торт со свечками. В последний момент Андрей схватил один из пакетов, прежде чем тот толкнул торт на пол. Реакции со стороны родителя не последовало, работа перешла в финальную стадию. Отец морщился, чиркал ручкой и исправлял.