Чтение онлайн

— А чего ж! — сказал Антон.

Перспектива остаться одному встревожила его только в первую минуту, а чем больше он об этом думал, тем привлекательнее она казалась.

Дядя Федя, конечно, мировой парень, морали не читает, и, в сущности, они как товарищи, только один старше, другой моложе.

Но остаться на день-два совсем одному, даже без дяди Феди, — просто здорово!

После завтрака Антон свистнул Бою — пошли гулять! Бой уверенно помчался напрямик через лес к реке. Потеряв из глаз Антона, он останавливался, поджидал и снова бежал вперед.

Гречишное

поле исходило самолетным гулом. Над берегом навис зной, на остекленелой поверхности реки не было ни рябинки.

— Э-гей! — донеслось с правого берега.

«Эй! Эй!» — Гранитная стена оттолкнула гулкое эхо.

На противоположном берегу стояла Юка и махала рукой.

— Подождите, я с вами! — крикнула она и бросилась в воду.

Бой стоял над обрывом и, склонив набок голову, наблюдал за плывущей. Юка гребла одной рукой, другую с зажатым пакетом высоко держала над водой. Юка подплыла.

Бой скатился по откосу и завертелся вокруг нее, мотая хвостом.

— Ты меня узнал, да? Запомнил?! — обрадовалась Юка.

— Он всех с одного раза запоминает, — сказал Антон.

— А я тебе гостинец принесла, — показала Юка пакет. — Можно его покормить?

— Нет, — солидно сказал Антон, — не полагается, чтобы посторонние кормили собаку.

— Но я же не посторонняя, я же его люблю! — обиделась Юка.

— Мало ли что! Бой, возьми пакет, давай сюда.

Бой осторожно, стараясь не прихватить зубами пальцев, отобрал у девочки пакет и принес Антону.

— Теперь лежать. — Антон развернул газету и положил Бою между лапами. — Ешь.

Юка присела перед ним на корточки. Она уже забыла об обиде и с восторгом смотрела Бою в рот. Сладостно жмурясь, закидывая вверх голову, тот громко хрупал кости.

— Так вкусно ест, даже завидно! — сказала Юка. — Это я вчера от обеда собрала. Я теперь всегда буду приносить, ладно?

— Приноси… А где чудик этот, спутник твой?

— Его в постель уложили, выпаривают инфекцию. Малиной, аспирином и еще чем-то. Чтобы потел. А зачем ему потеть, если он здоровый? Но его маме ничего нельзя объяснить. Почему это мамам никогда ничего нельзя объяснить? Они ужасно непонятливые. Твоя тоже?.. А у Тольки она кошмарно крикливая. Вчера кричала на все Ганеиш, когда Толька пришел мокрый… Ты еще не купался? Поплыли?

Они долго плавали, потом легли на песок согреться. Потихоньку подошел и сел рядом Семен-Верста.

Бой остался в реке. Он стоял на мелководье, свесив башку, разглядывал что-то на дне, разгребал лапой, взмучивая ил, ждал, пока муть унесет течением, и снова разгребал. Потом он вдруг нырнул и достал что-то черное, лохматое и блестящее.

— Галоша! Нашел старую галошу! — засмеялась Юка. — Как она сюда попала?

Горделиво вскинув голову, Бой принес свой трофей, ткнул Антону в руку и тотчас отпрыгнул, когда тот хотел взять. Началась любимая игра Боя — он дразнил и не отдавал, за ним гонялись и не могли догнать. Наконец Антон изловчился, вырвал галошу и снова забросил в реку. Бой кинулся за ней. Он нашел ее

очень быстро, опять греб лапой и, нырнув, достал. Однако больше Бой не играл. Он вернулся, прихрамывая, лег и начал зализывать лапу. Из подушки второго пальца текла кровь.

— Ой, чем это он? — встревожилась Юка.

— А бутылкой, — сказал Семен.

— Да откуда там бутылки?

— Приезжают тут всякие, водку пьют, а бутылки бьют. Хоть бы оставляли, так я бы собирал да сдавал. Свежая копейка была б…

Экономические расчеты Семена не интересовали ни Юку, ни Антона.

— Но там же и люди могут порезаться!

— Еще як режутся. Я в прошлом году месяц лежал, аж в Чугуново в больницу возили…

— Вот тебе твои дачники! — язвительно сказал Юке Антон.

— При чем тут дачники? Они здесь сами купаются и не станут бросать битое стекло.

— А, — сказал Семен, — мало они кидают!.. Куды, чертова твоя душа! — заорал он вдруг и побежал.

Коровы, выйдя из леса, прямиком устремились на заветное гречишное поле. Бой поднял голову, посмотрел — враг был далеко — и снова принялся зализывать рану.

— Как теперь на почту идти?

— А ты куда, в Ганеши? Ой, пойдем вместе! Прямо через лес. Тут ближе. Бой ничего, дойдет. Мы пойдем по-медленному. И все увидят, какой это собакин! Я уже там всем-всем нарассказывала…

Рана Боя перестала кровоточить.

— Может, перевяжем?

Из карманчика на трусах Юка достала носовой платок, обвязала Бою лапу. Тот внимательно наблюдал за процедурой, но, как только Юка кончила перевязку, отковылял на трех ногах в сторону и стащил платок зубами. Без повязки он прихрамывал, но не ковылял, а ступал на все четыре лапы.

Они перешли реку вброд, по узкой тропинке взобрались на вершину гранитного массива.

— Подожди минутку, — сказала Юка.

Неподалеку от тропинки возле пня лежала куча хвороста. Юка сдвинула ее, достала сложенное платье.

— Я всегда здесь оставляю, — натягивая платье через голову, сказала она. — В лесу оно зачем? А в селе нельзя. Тетки деревенские говорят, что я бесстыжая, и мама сердится.

Проход по сельской улице был похож на триумфальное шествие. Больная лапа мешала Бою бежать, он неторопливо и важно вышагивал между Юкой и Антоном. Юка держала руку на его загривке, улыбалась и сверкала своими глазищами во все стороны. Она была счастлива. Все видели, все могли любоваться необыкновенной собачиной, с которой она шла вот так запросто, обнимая ее за шею…

Собакой не любовались. По мере их приближения улицу выметало. Ребятишки бросались врассыпную, сигали через плетни и перелазы.

— А боже ж мой! — ужасались тетки, захлопывали калитки, прикрывали плотнее ворота и ругались.

Иногда из-за плетня долетал истошный лай. Четырехлапые туземцы пытались настращать чужака, но Бой в два прыжка оказывался у плетня, лай обрывался испуганным воплем и возникал снова где-то уже за хатой или за клуней.

— Вот еще четыре хаты — и будет почта, вон там, наверху, — сказала Юка.