Чтение онлайн

Смотрю, как солнце сияет на его черных как смоль крыльях, как отблески лучей играют в его черных глубоких глазах, и сердце у меня дрогнуло.

— Тебе нравится выкаблучиваться на этих парадах?

Он пожал плечами:

— Работа как работа.

— Угу. Пока они не зачесались по поводу законодательства о детском трудоустройстве.

В принципе, я с ним согласна. Но члены моей стаи — странная маленькая команда. Игги, Клыку и мне по четырнадцать лет, плюс-минус. Так что формально, с юридической точки зрения,

мы несовершеннолетние. Но, с другой стороны, мы уже много лет живем сами по себе, и нормальные законы об охране детства не кажутся в нашем случае особо применимыми. А если вдуматься, и все остальные нормальные законы, применимые к жизни взрослых, в нашем случае тоже особо не действуют.

Надж — приблизительно одиннадцать. Газману — в районе восьми. Ангелу — где-то шесть или около того. Понятия не имею, сколько Тоталу. К тому же мне не до пересчета собачьих лет на человеческий возраст.

Внезапно Ангел обрушилась на меня всей тяжестью своих сорока с хвостиком пудов.

— Ой! Что ты творишь? — взвизгнула я, осев на фут или два. И тут я его услышала: хорошо знакомый высокий вой пули, просвистевшей в миллиметре от моего уха и срезавшей прядь развевающихся на ветру волос.

В следующую секунду Тотал пронзительно заверещал и завертелся волчком на месте, хлопая обвислыми ушами. Стремительная реакция Ангела спасла мне жизнь, но Тоталу, похоже, здорово досталось.

В мгновение ока я перекувырнулась на триста шестьдесят градусов, крутанувшись так, чтобы и Тотала подхватить, и от снайпера увернуться — прием, к сожалению, мной слишком хорошо освоенный и сотни раз проверенный на практике.

— Разлетаемся в стороны! — кричу я нашим. — Срочно вверх, из поля досягаемости!

Мы рассыпались, быстро и мощно взмахивая крыльями и стремительно набирая высоту. Слышу доносящиеся снизу аплодисменты — зрители, видно, решили, что это очередной пируэт. Опускаю глаза на обмякшего черного пса у меня на руках.

— Тотал! — Прижимаю к груди его маленькое кургузое тельце. — Тотал!

Он моргает и стонет:

— Макс, я ранен. Они меня прищучили. Мне не дано жить долго. Я рожден умереть в расцвете лет, молодым и прекрасным.

Значит так: насколько мне известно по опыту, коли кто действительно серьезно ранен, так распинаться не будет. Может, пару крепких слов процедит, но на жалостливые тирады просто-напросто сил не хватит.

Переворачиваю его на лету так и сяк — ищу рану. Уши в порядке, морда и голова тоже. Провожу рукой вдоль крыльев. Они пока для настоящих перелетов коротковаты. Ярко-красное кровавое пятно расползается у меня по рукаву, но Тотал, похоже, на части пока не разваливается.

— Передайте Акеле, — стонет он, закатив глаза, — скажите ей, что она всегда была для меня единственной и неповторимой.

Акела —

лайка-маламутка. Тотал сходит от нее с ума с тех пор, как встретил ее на «Венди К», корабле, на котором мы плыли в Антарктику с группой ученых, исследователей глобального потепления.

— Тихо, не вертись. Дай мне осмотреть тебя и найти рану.

— Я ни о чем не жалею, — продолжает слабо поскуливать Тотал. — Я думал, если у наших с вами приключений когда-нибудь наметится конец, я обрету сценическую славу. Знаю, эта мечта была безумной, но кто мог запретить мне мечтать сыграть дога прежде, чем меня настигнет смерть?

— Сыграть кого? — рассеянно переспрашиваю я, ощупывая его ребра. — У тебя все кости целы. Ты что, придуриваешься?

Тотал стонет, и глаза у него закрываются.

Наконец я нахожу ее, его страшную рану, из которой по капле сочится кровь.

— Тотал? — В ответ раздается новый душераздирающий стон. — У тебя ссадина на хвосте.

— Что? — Он извернулся посмотреть на короткий завиток у себя на попе. Попробовал им махнуть и на самом кончике обнаружил вырванный пулей клок.

— О боже! Я ранен! Я истекаю кровью! Эти подлецы еще поплатятся за мои страдания!

— Тотал! Тебя спасет пластырь. — Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

К нам подруливает Клык, большой, сильный, ловкий и прекрасный, как крылатая пантера.

Господи, что я за идиотка! Что это такое я говорю. Считайте, вы от меня этого не слышали.

— Ну, что там с ним? — спрашивает Клык, кивая на Тотала.

— Ему надо царапину пластырем заклеить.

Мы обмениваемся взглядами. Чего только в них нет — облегчение, взаимопонимание, ирония, любовь…

Забудьте про «любовь»! Забудьте! Я не в своем уме, совершенно точно, я спятила.

— Вон твой снайпер, вон там, видишь? — Клык показывает вниз.

Мгновенно переключаюсь на боевую готовность:

— Один или целая армия?

— Я только одного вижу.

Удивленно поднимаю брови:

— Получается, целой армии мы больше не стоим?

Глянула на Тотала:

— Давай-давай, раненый, раскрывай крылья. Ты и сам лететь можешь.

Он сжал волю в кулак и неловко спрыгнул у меня с рук. Отчаянно захлопал крыльями, но постепенно успокоился и почти что уверенно стал набирать высоту.

— В чем дело? — Игги, еще несколько минут назад кайфовавший на воздушной подушке, теперь вместе с остальной стаей придвинулся ко мне вплотную.

— Тотал в порядке. Внизу всего один снайпер. Надо его разоружать, пока не поздно.

Ангел потерлась об меня своим белоснежным крылом, улыбнулась, и на сердце у меня потеплело. Нельзя забывать, сколько в каждом из нас противоречий наворочено. Одних телячьих нежностей от моих ребят ожидать не приходится. Но зато если уж обласкают, так от всей души.