Чтение онлайн

Судьба стаи снова в моих руках, и снова я оказалась единственной, кто ясно видит, что выбора у нас нет. Как только этого остальная стая не видит и не понимает?

Мы стая. Мы последняя оставшаяся в живых рекомбинантная форма жизни, созданная в школе докторами-франкенштейнами. Что само по себе обрекает нас на единственно возможную и неизбежную судьбу вечных беглецов.

Почему все наши только и делают, что обманывают себя, считая, что для нас возможен какой-то другой путь. Все их мечты — сплошная трата времени. Живут своими иллюзиями, а я,

получается, жестокая и бессердечная, вечно им все порчу да надежды их разрушаю. Можно подумать, мне это удовольствие доставляет.

Вдох — выдох; вдох — выдох.

А Клык… Он всегда меня поддерживал. Что мне очень важно и нужно. Но последнее время он только и делает, что настаивает: нам необходимо найти где-нибудь необитаемый остров, там поселиться, питаться кокосами и жить в тишине и покое. И чтобы никто не знал о нашем существовании.

Иногда эта картинка даже меня соблазняет.

Но сколько такая идиллия может продлиться? Рано или поздно Надж захочется новые туфли, Газзи надоедят его старые комиксы, Ангел решит, что ей охота править миром. И что мы тогда будем делать?

Вот-вот. Опять придется всем говорить «нет».

А Клык? О чем он только думает, сначала целуя меня, а потом кокетничая вовсю со своей Прекрасно-Премудрой и тут же снова глядя на меня жарким взором.

Одного этого достаточно, чтобы и не такой крепкой девчонке, как я, умом тронуться.

Зззззззз…

Потребовалось несколько секунд, чтобы мой одурманенный мозг воспринял сигнал боли, посланный нейронами клеток правого крыла. Я запрограммирована не вопить от удивления и боли — таков уж наш механизм выживания. Поэтому, неуклюже скособочившись и стремительно теряя высоту, я только тупо гляжу на странную огромную дыру на своем крыле.

Меня подстрелили. Я падаю на землю. И ничего не могу с этим поделать.

К сведению изучающих физиологию птиц, подтверждаю, что два крыла необходимы по весьма существенной причине — на одном крыле далеко не улетишь.

К тому времени как я осознала наконец, что же именно со мной стряслось, до смерти мне оставалось секунд десять, не больше. Десять секунд — и я разобьюсь в лепешку. Изо всех, какие только у меня еще были, сил напрягаю здоровое крыло, стараясь набрать высоту. Поднимаюсь на несколько футов и снова валюсь вниз, точно сломанный игрушечный вертолет.

Вот такая получается история. Пройти все, что я испытала, а закончить внезапной смертью в полном одиночестве. И нечего теперь вспоминать о моей выносливости. В тридцати футах от асфальта безымянной парковки закрываю глаза.

Мне жаль того, кто меня найдет. Надеюсь, стае как-нибудь станет известно, что я умерла. Хоть не будут терять времени на мои поиски и на бесплодные надежды. Я вспомнила всех, с кем не успела договорить, кому не успела сказать все, что было у меня на душе или на уме. Только не успела додумать, хорошо ли…

Бах!

Аййййй!

А я-то думала, пусть в меня стреляют, пусть меня

ранят, я не издам ни звука. Оказалось, что я ору, как девчонка-недотрога, когда в предчувствии неминуемой гибели приземляюсь на батут, с которого меня подбрасывает высоко в воздух…

От удара и сотрясения дыхание у меня замирает, и я от боли до крови прикусываю губу. Меня подбрасывает снова и снова, но на сей раз не так высоко. Подбираю к спине раненое крыло и чувствую, как перья на нем слиплись от крови.

Еще пара прыжков, и я ухитряюсь встать на ноги, дико озираясь по сторонам. Вокруг батута стоят и глазеют на меня около сотни солдат Новой Угрозы. Как будто я мышь в окружении армии котов, ждущих, когда можно будет прыгнуть, а пока в предвкушении поживы пожирающих меня глазами.

— Тебя хочет видеть мистер Чу, — прогундел один из них голосом механического телефонного оператора.

Они сняли меня с батута и немедленно плотным строем взяли в кольцо, не оставив ни малейшей лазейки. Подняться в воздух и улететь невозможно. Шансов одолеть их нет никаких. На меня одну их слишком много… Выхода нет. Короче, дело швах!

Вооруженные охранники затолкали меня в кузов грузовика и обступили там такой плотной стеной, что я вообще ничего не вижу.

Подведем итоги:

— Семья понятия не имеет, где я и что со мной.

— В правом крыле здоровенная дыра, и я подозреваю, что пара костей в нем сломана.

— У солдат Новой Угрозы безусловное численное преимущество, и они волокут меня незнамо куда, на встречу с таинственным врагом мистером Чу.

Взвесив все «за» и «против», решаю немного вздремнуть.

— Простите, извините, — бормочу я, опускаясь на колени.

Охранники, кажись, ждут, что я дерзко проскользну у них под ногами. Поэтому мгновенно скрючиваются и усаживаются на пол ко мне вплотную.

Но бежать я никуда не собираюсь, а только расталкиваю их пинками и тычками в надежде освободить себе на полу пятачок и свернуться на левом боку, тщательно оберегая правое раненое крыло.

Болит оно смертельно. Пульсирующая обжигающая боль тем нестерпимее, что не дает забыть — в воздух мне не подняться.

Стражники явно ломают голову, пытаясь истолковать мои действия, и перебирают у себя в компьютерной памяти все возможные варианты моей реакции. Но недоуменное пожатие плечами и обреченное «будь что будет» в их программу, видно, не заложили.

Они не ирейзеры и не флайбои. Они не похожи на последнюю солдатскую модель, созданную преступным мозгом на палочке, известным под именем Обер-директор.

Вот черт! Никак не могу определить, кто же они такие. Просто-напросто автоматы-убийцы, с хрупкими головами и щиколотками и с металлическим костяком, обросшим биотканью. И к тому же зануды. Робиоты какие-то. Вот именно, робиоты-з.

Отлично! По крайней мере, имя им найдено.

Усталая до предела, проваливаюсь в сон.