Маг смерти

Меня шатало, дыхание стало прерывистым. Деревья со всех сторон выглядели одинаково, их стволы были покрыты черными грибами. Я уже бывал здесь раньше. Я не мог вспомнить, когда это было, но это было настолько знакомо, что я знал: куда бы я ни побежал, я только еще больше заблужусь

Озноб пробежал по моему пятилетнему телу, когда я остановился и запрокинул голову. Серое небо сквозь ветви темнело с приближением ночи. Когда стемнеет, появятся существа.

Ужасные существа.

Я

— Мама! — Я закричал.

Я совсем не помнил свою мать. Я знал её только по фотографии в рамке в гостиной дома дедушки и бабушки: молодая женщина смотрит в большое окно, половина её лица на свету, другая в тени, одна рука покоится на округлившемся животе беременной. Несмотря на это, я нутром чуял, что она единственная, кто может помочь мне выбраться из этого места.

— Мама! — Я позвал снова.

Кто-то или что-то ответило, шепот, донесшийся из-за деревьев справа от меня:

— Эверсон.

Чужой голос был знаком мне так же, как и лес. Голос преследовал меня и в конце концов настиг. Я с бешено бьющимся сердцем свернул в сторону. Теперь голос раздавался со всех сторон.

— Эверсон... версон... сын.

Я напрягал руки и ноги изо всех сил. Лес вокруг меня потемнел. Грибы на деревьях превратились в толстые, сочащиеся кровью опухоли. Когда я попытался позвать на помощь, споры, которые носились в воздухе, закупорили мне горло. Из горла вырвался только сдавленный стон.

— Эверсон — снова прошептал голос, казалось, обращаясь ко мне — Присоединяйся к нам.

Я выгнул спину, прорываясь сквозь новые вихри спор в сгущающийся мрак. Под ногами хлюпали мокрые листья, в воздухе пахло гнилью. Зловещие тени двигались среди деревьев.

— Эверсон... версон... сын.

— Держись подальше — выдохнул я, продираясь сквозь густые ветви.

Лес давил так, что мне пришлось замедлить шаг, чтобы пробраться сквозь него. Я пролез между двумя деревьями, поганки на их стволах лопнули, как гнойнички, и застрял. Я кряхтел и извивался, но пространство между деревьями еще больше сузилось, удерживая меня крепко.

— Нет! — в отчаянии думал я.

Но так было всегда, не так ли?

— Присоединяйся к нам — прошептал голос позади меня — Присоединяйся к группе.

Я оглянулся. Лес мерцал в безумном танце красок. Внизу что-то мокрое поднималось по моим ногам, но цвета вокруг меня, ослепительные оттенки розового, оранжевого и изумрудного, были слишком насыщенными. Я не мог оторвать от них взгляда. От голодного хлюпанья у меня в животе все поползло вверх. Когда она достигла моих плеч, я увидел это боковым зрением: студенистый черный гриб. Я хотел вытереть ее, но не мог пошевелить руками.

— Присоединяйся к группе, Эверсон — прошептал голос — Стань одним целым.

Грибок с хлюпаньем поднимался по моей шее и покрывал челюсть, как борода.

С отвращением я оторвал взгляд от мерцающих цветов.

— Мама! —

Это слово наполнилось скрытой силой. Потрескивающая энергия вырвалась из звука, расходясь во все стороны. Грибок разлетелся по моему телу. Деревья, которые держали меня, расступились.

Я споткнулся и упал на тихую поляну.

— Эверсон — произнес кто-то, но на этот раз не шепотом.

Я повернулся и встал. В центре поляны стояла моя мать. Из моей груди вырвался всхлип облегчения, и я побежал к ней. За исключением худощавого живота, она выглядела точь-в-точь как женщина на фотографии: наполовину в тени, волосы зачесаны на одно плечо. Но на её лице не было прежней легкой улыбки. Не такой, как на фотографии в рамке. Не такой, как на других снимках.…

Сны, внезапно подумал я. Я нахожусь в повторяющемся сне.

Я огляделся по сторонам, ожидая, что сказочный пейзаж исчезнет, но поляна стала только ярче. Россыпь величественных деревьев поскрипывала и шелестела на легком ветерке. Птицы щебетали в их ветвях. Я оглянулся на свою мать, и море эмоций захлестнуло меня. Я никогда не знал ее, и все же она стала могущественной силой в моем воображении.

К тому времени, когда я предстал перед ней, я был взрослым мужчиной, чего раньше никогда не случалось. Нет, я, ребенок из моей мечты, обычно обнимал её за ногу и говорил, что потерялся. Она говорила, что нашла меня, что она всегда будет меня находить. Затем она показывала мне дорогу из леса, но говорила, что я должен идти сам. Она всегда говорила это с улыбкой.

Теперь на её юном лице появились озабоченные морщинки. Прежде чем я успел спросить, что случилось, она крепко обняла меня и отошла в сторону.

— Эверсон, у нас не так много времени. Шепчущий выходит на связь.

— Шепчущий — эхом повторил я, вспомнив, что говорила мне Чикори. Древнее существо, старше Первых Святых и Демонов, Шепчущий совратил младшего из девяти детей святого Михаила. Это настроило Лича против его братьев и сестер. В ходе восстания одного человека Лич едва не сверг Орден. В конце концов, он был побежден, и путь к Шепчущему был закрыт. Но столетия спустя Марлоу, человек, которого Орден считал моим отцом, обнаружил книгу Лича. Он повторил заклинания, вновь открывая трещину для древнего существа.

— Как нам это остановить?

Взгляд матери затвердел, когда она посмотрела мимо меня.

— Беги — сказала она, но не в ответ на мой вопрос.

Я обернулся и понял, что мы больше не на поляне, а в большой каменной комнате, деревья превратились в колонны. Знакомые фигуры в черных одеждах шагали к нам, скандируя одно-единственное слово.

— Предатель... предательница... предатель.

Пятясь перед матерью, я нащупал свою трость, амулет, револьвер, но ничего из этого у меня не было. Я уже видел эту сцену раньше, в магическом шаре леди Бастет: сцена казни моей матери.