Чтение онлайн

— Это просто, — сказала Аннабель. — Вообще-то, я пишу преимущественно высоко-драматические пьесы, даже трагические.

Генри бросил взгляд на пару, о которой шла речь.

— Я убежден, что это будет кстати, — прошептал он. — Публика знает и любит обоих как исполнителей комических ролей, а почему бы и не попробовать? А что вы задумали, Аннабель?

— Что-нибудь из жизни. Моя школьная подруга вышла замуж за очень скучного человека, за друга юности. После развода она влюбилась в фокусника, так сказать

в полную противоположность.

Алекс начал хихикать.

— Превосходно, превосходно. — Он улыбался все шире. — Получится замечательная комедия.

— Речь идет о трагедии, — зашипела Маги. — Аннабель пишет трагедию, а не комедию.

— А мне откуда знать? — пожаловался Алекс. — Я что, знаю школьную подругу твоей подруги, Аннабель? Нет, я ее не знаю, так как я совсем не интересуюсь школьной подругой, твоей школой… твоей подругой… твоей подруги… — Он запнулся и подумал: «Ах, женщины меня не интересуют».

Маги все быстрее вертела в руке свой бокал, но заговорила ясно, спокойно и стараясь владеть собой:

— Аннабель, ты имеешь в виду Венди Сивельхоффер из 4-Б?

— Нет, нет, она вышла замуж за пожарника, который погиб во время пожара, ее сын из-за этого начал принимать наркотики.

— Это Лоретта Малабокка?

Аннабель покачала головой.

— Лоретта была убита своим сутенером на 42-й улице, после того как она его кастрировала. Нет, я говорю о Бетти Майер. Она вышла замуж за почтальона, развелась и с тех пор встречается с фокусником, который выступает в основном на благотворительных базарах.

— А, — сказала Маги, но напрасно пыталась вспомнить одноклассницу с таким именем. — И что же дальше?

— Ничего, — ответила Аннабель. — Она сказала, что любит его, а до почтальона ей нет дела.

Хави, утешитель вдовушек, следил за Аннабель и ждал, когда она кивнет ему.

— У меня вопрос, мисс Арроу. Почему вы хотите написать пьесу об этой скучной подруге? Почему вы не обратитесь к судьбе двух первых? В их историях есть все, что сделает пьесу интересной.

Аннабель снисходительно покачала головой.

— А тщеславие писателя? — Аннабель смеялась над непосвященным, который ничего не смыслит в писательском труде. — Описать кастрацию и убийство сможет любой, и публика будет в восторге. А вот вы попробуйте описать скучную жизнь с почтальоном так, чтобы публику прошиб холодный пот от волнения, когда почтальон произносит: «Ну я пошел в ночную смену». Попробуйте, напишите!

— Я был однажды волшебником, я играл почтальона, — вновь заявил о себе Алекс и сморщил лоб. — Я играл почтальона?

— Ты был фокусником, — пришла на помощь Маги. — Фокусником.

— А, вспомнил! — обрадовался Алекс. — Я был волшебником и играл тоже волшебника. Я уже поведал вам историю о бюстгальтере на сцене?

Разговоры сразу умолкли, и все взгляды устремились на Алекса.

Генри замахал руками, как будто он с величайшим удовольствием вспорхнул бы с одной люстры на другую. Маги перестала вертеть в руке свой бокал и стала считать в уме до пятидесяти. А Анна схватила салфетку и нарисовала стройную стрекозу в крохотном бюстгальтере и пчелу с огромным бюстом, едва умещающимся в растянувшемся бюстгальтере.

Рон посмотрел на Алекса, по-прежнему боровшегося с икотой, на Маги, принявшую позу, которую он как режиссер телевидения рекомендовал своим исполнительницам, когда они должны были передать напряжение.

— Я не хочу вмешиваться, — сказал Рон, — но мне кажется, Алекс, что тебе лучше не рассказывать эту историю.

— Но это великолепная история. — Алекс отдохнул, взор его стал ясным и острым, а заплетающийся язык снова начал подчиняться. — Была зима. Это важно, так как в театре был ужасный холод. Поэтому Маги засунула под бюстгальтер упаковочную пленку, двойную искусственную пленку с воздушной прослойкой внутри. Это был прекрасный иллюстрационный… изоционный материал… он сохранял тепло.

— Изоляционный материал, — помог Рон.

— Я и говорю. Я поспорил с приятелем, что обвенчаюсь. Он утверждал, что я не обвенчаюсь. Я ему говорю: «Чудак, мы с Маги так дружны, что я обвенчаюсь». Он доказывал, что именно поэтому я и не обвенчаюсь. — Алекс глубоко вздохнул, явно давая понять, что рассказ требует от него большого напряжения.

Молчание, воцарившееся за столом, окутало всех, словно покрывало. Одни гадали, что еще произойдет, другие уже горевали из-за этого. Во всяком случае, никто не остался безучастным.

Но похоже было, что Алекс раздумал рассказывать. Он дважды заглянул в бокал, как бы желая убедиться, не осталось ли там чего, и откинулся на спинку стула. Его голова болталась из стороны в сторону, как будто плохо держалась на плечах.

— Алекс, дорогой. — Маги слегка подтолкнула его. — Ты еще не докончил свою историю. Ты не должен разочаровывать своих друзей.

— Какая история? — пробормотал Алекс.

— История о бюстгальтере и защитной пленке, — помогла Маги.

— О да, это замечательная история. — Он кивнул, так что его подбородок коснулся груди. — Я уже рассказал вам эту историю?

— Ты начал рассказывать, но не докончил, дорогой, — объяснила Маги мягким голосом. — Ты расскажешь ее до конца?

— Да, я расскажу, конечно, я это сделаю! Итак! — Алекс засиял. — Где я остановился?

— В том месте… — начала Маги.

— Не лучше ли остановить это? — спросил Генри поспешно.

— Генри! — Маги с упреком покачала головой. — Я прошу вас! Мы же не хотим разочаровывать наших друзей? Все за столом мечтают дослушать историю до конца.

— Вот уж нет, — заверил Генри поспешно.