Любовь.com
Шрифт:
Как трудно все-таки проводить выходной день дома: кажется, что есть, чем себя занять… Но проходит час или два и ты понимаешь, что все домашние дела сделаны, а впереди еще океан пустого, заметь, не свободного, а именно пустого времени, когда сидишь-скучаешь, варишься сам в себе, и прекрасно понимаешь, что в понедельник снова на работу. А смысл? Знаешь, накрывает ощущение безысходности. Осень только-только началась, а мне кажется, что она длится уже целую вечность и что конца-края ей не будет.
…Хотя, наверное, дело все-таки не в осени. Точнее, не только в осени. Авитаминоз
Ту, которая едва началась, но уже окрасила все в один цвет – цвет безрадостной тоски.
Best regards,
Olga
Андрей проснулся и выключил наконец телевизор прямо на середине утреннего шоу, там молодые люди с наигранной бодростью пытались нести в массы добрую, разумную и вечную чушь. Выйдя на кухню, он увидел, что супруга выпила фреш и приступила к кофе с бутербродом. Это было что-то вроде утреннего привычного ритуала: приготовление фреша, кофе и горячих бутербродов, на которых колбаса залита потоками расплавленного сыра. Все эти утренние сок – кофе – бутерброды выглядели символом успеха, растиражированного таблоидами и сериалами. Герои, которые могут себе позволить иметь две машины на одну семью, квартиру, нафаршированную бытовой техникой и обставленную дизайнерской мебелью, должны, нет, просто обязаны по утрам жужжать соковыжималкой, вдыхать аромат свежемолотого кофе и улыбаться, улыбаться, улыбаться…
Но этим утром с улыбками как-то не повезло. С шутками, шумными разговорами о планах на сегодняшний день, взаимными подначками и подколками тоже не сложилось. Впрочем, как и в любое другое утро за последние четыре года.
«Хотя, может, и все пять лет, – пронеслось в голове Андрея. – Как-то незачем улыбаться, все шутки давным-давно отшучены, а планы на сегодняшний день и так более или менее понятны… И ни на йоту не отличаются от планов на прошлый понедельник. И на будущий тоже…»
– Ты чего в такую рань? – зевнул и потянулся Андрей. – Шесть всего. Темно за окном.
– Конец квартала, – бодрым менеджерским тоном отрапортовала Ольга. – Много работы. Два договора висят, да и суд у меня скоро. Короче, работы немеряно.
– Понятно, – равнодушно кивнул Андрей. – Я в душ. Тоже надо бы пораньше, кстати.
Андрей намылил плечи жидким мылом и подставил плечи и спину под струи воды не слишком горячей, но и не очень холодной. В голове не было ни единой связной мысли. Должно быть, мозги досыпали свое.
Мимо ванной прозвучали шаги Ольги, и через мгновение послышался ее голос:
– Бутерброды на столе, поешь, пожалуйста. Кофе в кофеварке. Я ухожу…
«И вынеси мусор», – мысленно продолжил Андрей.
– И вынеси мусор, – послушно повторила Ольга. – До вечера. Во сколько буду – не знаю. Созвонимся.
– Пока! – крикнул Андрей, услышав щелчок закрывающегося замка.
Андрей постоял под душем еще пару минут, привычно пережидая, как Ольга прямо за дверями квартиры проверит свою сумочку и, убедившись, что все в порядке, шагнет в лифт. Услышав, как дверцы лифта лязгнули, он быстро закрыл кран,
– Всем слушателям радио «Гармония», одаренным музыкальным слухом или счастливым по поводу отсутствия оного – доброе утро. Настал понедельник – день тяжелый и, что совсем неприятно, рабочий. «Викторина “Утренний шок” подходит к концу», – сказало радио.
Нарочито бодрый тон ведущего раздражал, а слушать не менее бодрые утренние песни совсем не хотелось, вне зависимости от того, какая именно песня и в чьем исполнении сейчас прозвучит.
«Почему они все такие бодрые, – подумал Андрей, – эти диджеи, ведущие и певцы, в каких-то кругах популярные исполнители? Неужели они серьезно думают, что, выплеснув несколько литров наигранной бодрости на тяжело поднявшихся и с трудом передвигающихся в сторону работы сограждан, они кого-то этой самой бодростью заразят?»
Радио пело, а Андрей рисовал себе настоящий, а не рекламно-эфирный образ понедельничного фронтмена любой радиостанции – корчащегося с бодуна, путающего слова и мучающегося головной болью, разочаровавшегося в жизни мужчины лет от сорока пяти до пятидесяти. Отягощенного вдобавок нелюбимой работой и массой бытовых проблем. К такому господа радиослушатели могли бы отнестись с состраданием и пониманием. Или хотя бы со слабой долей понимания и сострадания. Скорее всего, бодрый диджей этой «Гармонии» таковым и являлся. И зачем он пытается создать прямо противоположный образ в умах потребителей радиоволны? Загадка.
Еще Андрей подумал, что та из радиостанций, которая первая додумается выпустить в эфир утреннего шоу нормального человека, наверняка сразу приобретет безумные рейтинги, которые без труда смогут конвертироваться в спонсорские деньги…
Снег в этом году напоминал, что он существует как природное явление, но выпасть как-то не решался. Те редкие снежинки, которые все-таки рисковали покинуть затянувшие все небо серые тучи, таяли, так и не долетев до земли. Ледок пытался затянуть лужи для начала хотя бы тоненькой пленкой, но был решительно раздавлен утренними прохожими и обиженно таял, не дожив до полудня, вместе с инеем, который покрывал каждое утро уже мертвую, но еще зеленую траву.
Осень упрямо не желала уступать надвигающейся зиме. Листьев нап'aдало невообразимо много – разноцветных и разнокалиберных. Они витали в воздухе, а, упав, скользили по земле, не обращая никакого внимания на злобных дворников, которые пытались упорядочить их в погребальные костры для того, чтобы оскорбить окрестности вонючим дымом.
Осень…
Машина Андрея выехала со двора и привычно влилась в поток таких же авто – спешащих, рычащих, старающихся проскочить на желтый и нервничающих в пробках. Над пробкой, над улицами, над городом быстро скапливались облака выхлопных газов, решительно заменяя собой промозглый сырой воздух… Словом, понедельник наваливался неумолимо.