ЛюБить
Шрифт:
Сначала она с сожалением смотрела на разбросанные карты, а потом вдруг вытащила из общей кучи две. От пристального взгляда на двух валетов пиковой и бубновой мастей в ней вдруг проснулась нежность. И правда, на изображении под беретами были светлые и тёмные волосы, в точности, как у Дениса с Костей. «А что, если рискнуть, как в игре в рулетку, зажмурить глаза, протянуть руку, довериться судьбе и вытянуть только одного из них?». Алекса раздумывала… Интересно, на кого из мальчиков ей укажет это шуточное гадание? А что, если под карточной рубашкой окажется тот валет, который не вызовет у неё чувства облегчения и радости? Что, если она пожалеет о выборе? До сих пор ей было сложно определиться
Глядя на червового валета, лежащего в стороне от колоды, в её голову закралась шаловливая мысль, и глаза вспыхнули, будто в них зажглись искорки. «Что, если этот червовый валет – вовсе не Денис и не Костя, а кто-то, кто совместит в себе лучшие черты, присущие этим двоим?..». Фантазировать на эту тему было крайне увлекательно, а верить в то, что когда-то в её жизни появится человек, который перевернёт её мир, было крайне волнительно. Она искренне надеялась, что со временем её тонкая косичка превратится в длинные, волнистые, блестящие волосы, какие бывают у сказочных русалок, лицо приобретёт привлекательные черты, а плоская фигура – соблазнительные формы. И тогда они обязательно встретятся в толпе глазами, и таинственный незнакомец остановится, как вкопанный, не в силах отвести от неё взгляда, став заложником вспыхнувших чувств. Он будет прикован к ней, и только к ней. Этот кто-то из миллиарда подрастающих мальчиков!
Взяв невидимый стетоскоп, она внимательно прислушалась к самой себе. Занятие в секции единоборств, которую они посещали вместе с Юлькой и Денисом, было запланировано на восемь вечера, а это означало, что впереди у неё четыре часа свободного времени. Решение пришло неожиданно. Ей отчего-то захотелось выйти во двор, накатать из снега комья и слепить из них огромную снежную статую. Пусть это детская забава, зато это сооружение будет радовать прогуливающихся мимо малышей. Надев дублёнку и нацепив набекрень шапку с помпоном, она вышла на лестничную площадку и вызвала лифт. Дождавшись его и зайдя в кабину, она нажала на первый этаж. Двери почти захлопнулись, когда между ними появился чей-то чёрный грубый ботинок и заставил их вновь разъехаться. Задержав лифт, незнакомый подросток бодро заскочил в кабину. «И откуда он только взялся?» – промелькнула мысль, заставляя быть в напряжении от пребывания в замкнутом пространстве с незнакомым человеком.
Он демонстративно выдохнул, будто бежал за уходящим поездом и в конце концов на него успел, хлопнул ладонью по кнопке и, отпустив лифт вниз, развернулся к ней. Уставившись на неё прямолинейным взглядом, которым разглядывают понравившиеся игрушки, он облокотился о стену. Съёжившись, она отвела от подростка глаза, но перед этим всё же дерзко посмотрела взглядом, говорящим «чего уставился!».
– Ну привет, – сказал он сиплым голосом, какие зачастую встречаются у курящих и, чаще всего, предоставленных самим себе мальчиков.
– Привет, – коротко ответила она, стараясь скрыть волнение.
– Не знал, что у меня есть такая соседка.
– Не знала того же…
– Я, кстати, с третьего этажа…
– Я, как видишь, с пятого.
Алекса заметила, как он удовлетворённо кивнул. Её всегда немного отпугивали слишком раскованные и наглые люди, умеющие долго и пронзительно смотреть в глаза. Но вместе с этим данная категория людей была для Алексы неожиданно-привлекательной, и она часто гадала о том, как же у них выходит смотреть так откровенно и бессовестно. Этот парень, назвавшийся
– Кстати, меня Эдик зовут… – продолжая идти рядом, он почти прильнул к её лицу, заглянув в него, как в интересную книгу. От неожиданности Алекса отстранилась, но успела почувствовать запах его фруктовой жвачки.
– Алекса…
– Вот как? – искренне удивился он. – Неплохо!
С необычайной лёгкостью и без особого усилия ему удавалось смутить её, несмотря на то, что она с детства предпочитала водить дружбу с мальчишками, нежели с девочками. Он казался старше на несколько лет, и, видимо, был давно самостоятельным, коль демонстративно морозил уши и не застегивал куртку.
– Я составлю тебе компанию, – не спрашивая разрешения, решил он.
Он следовал за ней в сторону детской площадки, занесённой свежевыпавшим, липким, белоснежным покрывалом. То, что он заговорил и теперь сопровождал её, доставляло ей удовольствие, но то, что она не имела понятия, как произвести на него впечатление, мешало чувствовать себя комфортно.
– Где обычно гуляешь?
– Везде… – сказала Алекса, ведь её никогда не контролировали, доверяя тому, что их дружная четвёрка вполне целомудренна, надежна и обязательна.
Алекса мысленно отгоняла от себя всё лишнее, но всё же с опасением ждала от него вопроса на тему того, что она собиралась делать на улице. В присутствии этого парня абсолютно невинное и даже в чём-то благородное занятие теперь казалось детской глупостью, и она уже представляла выражение его лица и тот сиповатый развязный хохот, последующий после того, как она расскажет ему, что планировала скатать снеговика, а потом полить его из ведра, чтобы он замёрз и простоял дольше.
– Ну… чем займёмся?
– Даже не знаю… – боясь одного вопроса, она совершенно растерялась от другого. – А чем бы ты хотел?
– А чем ещё можно заниматься на площадке?
Он спросил так, будто ждал от неё определённого ответа.
– Эм… Ты и скажи… – дала заднюю Алекса, предоставляя ему возможность придумать занятие.
– Само собой, общаться! Ну и не только общаться…
Его насмешливые глаза наконец-то оторвались от неё и осмотрелись вокруг.
– Я тебе покажу чуть позже… – перешёл он на шёпот и, ухватившись одной рукой за столбик качелей, начал медленно вращаться вокруг него.
– Загадочный ты какой-то.
Эта фраза так рассмешила его, что он, не стесняясь, широко раскрыл рот и, согнувшись пополам, протяжно рассмеялся.
– Что здесь смешного? – невинно хлопая глазами, спросила она.
– Да… я так… – пытался отдышаться он. – Про загадочного отмочила ты, конечно… Лучше садись на качели. Я тебя покатаю…
Алекса подозрительно взглянула на металлические качели. «Он что, думает, что я не сумею раскачиваться самостоятельно? И вообще качели – это забава для маленьких. Может, он считает меня одной из них?». Она медлила. Предложение казалось абсурдным, но нежелание услышать, как он ещё раз разразится смехом от её неуверенности, было сильнее, и она послушалась. Эдик придержал качели, чтобы она села, а как только она скромно уместила свои зимние ботинки на металлическую подножку, он тут же оказался рядом. Прыгнув одной ногой на край перекладины к её левому ботинку и, задержав другую ногу в воздухе, будто воздушный гимнаст, он уставился на неё в точности так, как в лифте.