Любимый грешник
Шрифт:
Вышибала бросил дверь, и она с грохотом закрылась. Он снова взял в руки журнал, но не погрузился в чтение, а все глазел на Эйслинн и качал головой.
Сердце Эйслинн ушло в пятки. Придав лицу скучающее выражение, она уставилась на проезжую часть. Всего несколько машин — движение в этом районе не было интенсивным.
Если я собираюсь вести себя агрессивно, почему бы не начать прямо сейчас? Так, для практики. Когда охранник наконец уткнулся носом в журнал, Эйслинн решилась:
— А знаешь, с клыками
У громилы отвисла челюсть. Журнал спланировал на землю.
— С чем ?
— С клыками, конечно. Серьезно, если ты и дальше собираешься разгуливать под «иллюзией», вставь хоть кольца туда, где клыки. — Эйслинн наградила его оценивающим взглядом. — К тому же вид будет более угрожающий.
Ухмылка медленно вползла на его лицо, как будто с огромным трудом, медленно-медленно над горизонтом вставало солнце. Вышибала сменил «иллюзию».
— Так лучше?
— Однозначно. — Она осторожно шагнула ближе, чтобы не прикоснуться к нему и не запаниковать. Представь, что это Сет. Шкаф был высоченным, поэтому Эйслинн пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Мне нравится.
Он рассмеялся и нервно оглянулся через плечо. «Львенок» еще не вернулся.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, мне точно надерут задницу, — весело сказал клыкастый. — В принципе, мы занимаемся этим со смертными, но ты, — он с сожалением покачал головой, — в их число не входишь.
Эйслинн не сдвинулась с места.
— Неужели он так жесток, что бьет людей?
Вышибала чуть не задохнулся от смеха.
— Кто? Кинан? Черт, нет, конечно. Но он не единственный игрок. Зимняя девушка, советники Кинана, Летние девчонки, — он пожал плечами и заговорил тише, — Зимняя Королева. Никогда не знаешь, кто из них взбесится, если что-нибудь пойдет не так в этой игре.
— И каков приз?
Сердце Эйслинн грохотало в груди. Она была почти уверена в том, что ее вот-вот хватит удар. Если Кинан и Дония чего-то недоговаривают, может, получится хоть что-нибудь вытянуть из этого громилы. Дония, конечно, может говорить, что хочет помочь, но все же она один из игроков.
«Львенок» уже возвращался с двумя фейри, которых Эйслинн видела в библиотеке. Сконцентрируйся. Что бы ни ответил охранник, не поддавайся панике. Вышибала наклонился к ней (еще чуть-чуть — и клыки коснулись бы лба Эйслинн) и прошептал ей на ухо:
— Сила. Власть. Ты.
— О, — выдохнула Эйслинн.
И что это значит?
Эйслинн молча последовала за украшенной венами девушкой, гадая, отвечают ли фейри вообще когда-нибудь на вопросы прямо.
Эйслинн — моя королева, здесь — шла сквозь толпу за Элизой. Толпа расступалась перед ней так же, как и перед ним самим. Она была прелестна — воплотившееся в реальность видение.
Элиза подошла к нему и склонила голову в поклоне:
— Твоя гостья, Кинан.
Он кивнул и отодвинул для Эйслинн стул. Она не улыбнулась, да и особо счастливой не выглядела. Она пришла сюда не для того, чтобы принять его, а для того, чтобы бороться. И все вокруг наблюдали за ними.
Кинан почувствовал себя неловко под любопытными взглядами. Всегда он выбирал поле битвы, он выбирал декорации, а сейчас она пришла в его клуб, где куча его людей, и он понятия не имеет, что с этим делать.
Но она все же пришла ко мне.
Хотя и не по той причине, которая ему бы понравилась. Весь ее вид говорил о том, что она здесь, чтобы отказать ему. И все равно это было замечательно. Даже если она не его королева, то на этот раз игра все же доставила ему удовольствие, которого он не получал от нее уже много-много лет. Если бы Эйслинн так не шарахалась от него, ее приход сюда мог бы стать прекрасным началом прекрасного вечера.
— Дай мне знать, когда перестанешь пялиться на меня, — сказала Эйслинн, стараясь выглядеть искушенной и опытной, но у нее плохо получалось.
Она обернулась и махнула рукой одному из «львят», сновавших в толпе, подзывая его:
— Могу я получить какой-нибудь нормальный «смертный» напиток? Не горю желанием пить то вино, которым меня потчевали на ярмарке.
«Львенок» поклонился — его грива встала дыбом, когда другой пытался протиснуться ближе — и бросился на поиски напитка для Эйслинн, ни на секунду не замедляя скорости, даже когда натыкался на кого-то в толпе. Он быстро затерялся среди танцующих фейри.
У самого края танцпола Ниалл и Тэвиш с помощью охранников организовали нечто вроде живой баррикады, предназначенной не подпускать к Кинану и Эйслинн присутствующих в клубе девушек. Те плохо понимали, что можно и чего нельзя говорить. А сегодня они все были вне себя, убежденные в том, что их королева наконец-то с ними.
— Я перестал пялиться, — тихо пробормотал Кинан, хотя на самом деле это было не так.
Он вообще не был уверен, что справится с этой непосильной задачей, если она будет часто вот так одеваться. На Эйслинн были какие-то виниловые штаны, которые сидели на ней, как вторая кожа, и старомодная блузка с красной бархатной шнуровкой. Кинан был абсолютно уверен, что если потянет за конец этого шнурка, блузка мгновенно окажется на полу.
— Хочешь потанцевать перед тем, как мы поговорим? — Спросил он.