Лысый... шиноби?
Шрифт:
— М-ма-м-ма… — протянул Какаши, почёсывая затылок. — Это может быть проблемно.
Чакра его всё ещё не восстановилась. А двадцатка шиноби АНБУ, что стояла за его спиной, были хороши в разведке и наблюдении, по крайней мере, большая их часть. Джирайя же, как только ему доложили об обстоятельствах сегодняшнего штурма Аме, решил потолковать с жабами и заодно воспользоваться режимом отшельника для успешного окончания миссии. Но где он сейчас? — вопрос на миллион рьё.
Какаши вышел вперёд, подняв руки ладонями вверх:
—
— То есть вы сдаётесь, верно? — от группы Дождя шагнул чунин в бандане и короткими усиками. Рядом с ним плечом к плечу встал шиноби со шрамом на щеке. Последний поигрывал металлической катушкой, напоминающей йо-йо. А позади дуэта оформлялись ряды из десятков шиноби.
— М-ма… — не ожидал такого выпада Какаши. — Нет же, мы здесь вообще не для битвы…
— И именно поэтому наша деревня теперь разрушена. Потому что вы пришли «не для битвы». Почему вы врёте, шиноби Конохи? — зарычал чунин с усиками, пытаясь давить жаждой убийства. Подобные эмоции начали проецировать и другие шиноби Амегакуре. Среди той серой массы даже затесались несколько джонинов. Ряды позади Хатаке дрогнули. Всё же два десятка анбушников, к тому же совсем не боевиков, были не слишком закалены в подобных боях, у них иная специализация. Некоторые оперативники даже схватились за танто или кунаи. Их реакция понятна, всё же численный перевес однозначно был за Амегакуре.
Однако даже совместная яки этих ребят для Какаши была настолько невпечатляющей, что он даже не моргнул. Копирующий мог бы высвободить свою, чтобы страхом заставить всех обделаться до мокрых штанов. Вот только делать ему это не пришлось.
— Довольно! — властный голос прозвучал откуда-то сверху.
В небесах, что пронзали молнии, среди ниспадающих каплей дождя парила синеволосая девушка, часть лица которой была словно бы создана из бумаги. Бумажные крылья за спиной по форме напоминали птичьи. Плащ Акацуки вполне прямо говорил о её принадлежности к наёмничьей организации нукенинов. Какаши даже откопал в своей памяти, что они уже пересекались сегодня. Когда он был практически в дупель пьян.
Она спустилась к земле. Среди толпы, как шиноби, так и простых гражданских, можно было услышать шепотки.
— Это Ангел-сама!
— Ангел-сама пришла лично!
— Теперь-то вторженцы получат по заслугам.
— Хвала нашему Ками и нашему Ангелу-защитнику.
Многие из них низко кланялись, а кто-то даже рухнул на колени в религиозном экстазе.
— М-ма… тяжёлый случай, — протянул Какаши. У этих ребят однозначно промыты мозги. А у их лидеров, несомненно, мания величия в терминальной стадии. Один — именовал себя богом. Вторая — вполне явно откликается на прозвище «ангел». Хотя фигурка у неё вполне ничего. Да и личико довольно хорошенькое…
«Так! У меня есть Шизуне!» — дал себе
— Шиноби Конохи нам не враги, — усилив свой голос чакрой, произнесла синеволосая.
— Но как же… — начал было шиноби в бандане и с усиками, но «ангел» прервала его:
— У Амегакуре нет разногласий с шиноби Конохи, — надавила она, бросив холодный взгляд на наглеца, что посмел ей перечить. — Уходите обратно в убежища. Я останусь здесь для переговоров.
— Ты говоришь, что у Амегакуре нет разногласий с Конохой, — молвил Какаши. — А что по поводу Акацуки? Сможешь ли ты говорить от лица…
ВЖУХ… БУМ!
Не успели шиноби Аме последовать приказаниям их ангела, а Какаши договорить свой вопрос, как в мокрую почву врезался алый метеор с белыми колючими волосами. Его шипастая грива обвилась вокруг странного белого существа с зелёными волосами, держа оное высоко над землей. На его теле Какаши углядел подавляющую и парализующую печати. По описаниям он частично походил на некоего «Зецу», правда, тот вроде бы должен иметь черную и белую половины, а ещё «венерину мухоловку», скрывающую голову. Этот же целиком и полностью оказался белым.
— Какаши, я таки поймал одного гадёныша! — гордо выпятив грудь, заявил легендарный саннин. Его удлинившийся шипастый белый щуп сжал горло существа сильнее, заставив то захрипеть. Тело едва дёрнулось в тщетных попытках избавиться от волосяной удавки. Но парализующая печать не давала ему нормально двигаться. — Он как раз в земле затихарился, метрах в шестиста отсюда, представляешь? Если бы не режим отшельника, я бы его и не учуял.
Какаши, помнится, на войне пару раз видел режим отшельника Джирайи в действии. Он точно помнил широченный нос, покрытый бородавками, и отросшую бородку клинышком, прямо как у Сарутоби Хирузена.
Но сейчас его режим отшельника изменился. На плечах, как и прежде, сидели жабы, что в полной концентрации и, не отвлекаясь на сторонние раздражители, передавали ему природную энергию. Однако была странность: в этот раз на лице и носу больше не было бородавок. Лицо саннина вообще практически не изменилось. Лишь зрачки стали продолговатыми, жабьими, да прямые алые полоски появились под глазами. Ну и короткая стильная бородка обрамляла его подбородок.
— М-ма… ясно, — кивнул Какаши и повернулся к синеволосой куноичи: — Надеюсь, что вы отведёте нас к сосуду с биджу и…
— Кстати, да, — перебил Джирайя, подойдя к своей ученице. Не отпуская из хватки волосяной техники белого Зецу, он навис над ней, сложив руки на груди. — Конан, где Нагато?
— Нагато здесь нет.
— То есть он сбежал? — нахмурился саннин.
— Нет, сенсей. Нагато был при смерти. Однако Сайтама забрал его, — мотнула она головой. — Не спрашивайте, куда. Я сама не знаю. Он просто был передо мной… а в следующий миг они оба исчезли.