ЛВ 2
Шрифт:
— Есть, — странно на меня чудище легендарное взирало, — да только отняли его, а как — сам не ведаю. Но не о том речь, ведунья, времени не теряй, у нас еще ночь впереди, да ночь неспокойная. Решайся сейчас.
— Цену не узнав? — злость меня такая взяла.
А аспид плечами могучими пожал, да и спросил:
— Мне уйти?
Вот же…
Повторила про себя его насмешливое «То цена не большая. Ни сил от тебя не потребует, ни времени, и лесу не повредит, друзьям-сотоварищам тоже».
И решилась, отбросив все опасения. Ну не съест же он меня
— Будь, по-твоему, — проговорила сдаваясь.
Потому что с аспидом это я сейчас битву проиграла, а вот коли в дела ведьм не вмешаюсь — я проиграю войну, а ее проигрывать нельзя, ну никак мне нельзя. Усмехнулся аспид, шаг от меня сделал, а опосля… Что ж, алхимией аспид владел, да не только — магией не хуже самих архимагов распоряжался тоже. Я уж и счет заклинаниям потеряла, но таковы были, что блюдо серебряное заискрилось от избытка энергии, а волосы мокрым гребнем пришлось причесывать — дыбом вставали. А аспид все не унимался — три круга алхимических на полу избушки начертал, одним и вовсе само блюдо серебряное прикрыл. А я стою потрясенная, все волосы приглаживаю. Да и вопрос из меня сам вырвался:
— Аспидушка, а не слишком ли?
Тот отступил от блюда серебряного постоял, потом поглядел то на меня, то на блюдо, да и вынес вердикт:
— Как по мне так маловато еще.
— А ты поверь — с избытком уже, — у меня и рубашка льняная под плащом искриться начать готова была.
Но аспид не согласился. Еще три заклинания, да таких, что и воздух близ меня фильтровали, и четвертый алхимический круг на пол избы, только вот он по всей избе сиянием разошелся.
И вот лишь после этого, аспид выпрямился, огляделся и сказал:
— Вроде все.
— Ббблагггодарствуем, теперь выходи, — попросила я.
— Обойдешься, — грубовато ответил аспид. — Раз уж ты о помощи попросила, да на цену согласилась неведомую, значит дело вконец плохо, да, Веся? Я не уйду, и не проси.
И не просила бы, да только:
— Аспидушка, коли тут останешься, под удар попасть можешь. Ты пойми, я собой рисковать еще могу, а вот тобой… не стану.
Вздохнул Аедан, руки на груди сложил, на меня с гребнем мокрым, свысока посмотрел и тихо спросил:
— Зачем ты в это лезешь, Веся?
И вот что ему сказать?
— Потому что так правильно, — прошептала, гребень сжимая.- Понимаешь?
— Нет, — ответил аспид. — Я не понимаю.
Руками развела. Если не понимаешь, то как объяснить? Объяснила просто:
— Я — ведьма. Я не могу иначе. Выйди, пожалуйста.
Но аспид лишь отрицательно головой покачал.
— Чащу призову, — пригрозила нехотя.
— А вот на это я бы посмотрел, — усмехнулся аспид. — Ведьма, здесь сейчас столько магии, что твоим чащам, обеим, года два потребуется, чтобы сюда проникнуть.
Хотела было возразить, но вспомнила все, что аспид применил и так захотелось спросить, откуда он вообще взялся такой магически одаренный, ну да… то не мое дело, не мне спрашивать.
Кивнула, принимая его решение, руку вскинула — собираясь магией защитной его
— Нет!
И отшатнулся так, что странным мне это показалось. Царапнуло что-то. А что я и понять не смогла. Лишь спросила:
— Чар ведьмовских опасаешься?
Открыл было рот аспид, да закрыл тут же. Постоял, и выдал нехотя:
— Есть немного. И я защищен, лесная хозяйка, хорошо защищен, поверь. А теперь делай что задумала, коли уж надумала это делать.
Да, только как?
— Аспид, ты…
— За блюдом постою, так пойдет?
И главное взял и встал, за блюдом. Только виден был, блюдо в мой рост, а аспид он же повыше головы на две будет. Покачала я своей головой бедовой неодобрительно, да делать нечего.
Отложила гребень, руки дрожали. Подошла к блюду серебряному, приложила яблочко наливное, да и пустила по кругу. А едва затуманилось, засветилось пространственное оконце, ладонь к холодной поверхности приложила, и как ни было страшно мне, как ни было боязно, а все же правда она должна быть известна.
Особливо, если это такая правда!
И зашептала я слова страшные, слова, что от самой души шли, из сердца с каплями крови вырывались, слова, которые каждая ведьма услышит, образы, которые каждой увидеть доведется.
— От сердца к сердцу, от ведьмы к ведьмам, от истины к истине. Услышьте меня. Слушайте слова мои. Узрите что поведаю. Я Валкирин, ведьма, что была предана. Я Валкирин, ведьма, которую готовились погубить на алтаре, силу выпив. Я Весяна — я вырвалась и выжила. Но есть и другие — те, кого не услышали. Те — кого не спасли. Те — кого погубили. Откройте сердца, я поведаю страшное.
И понеслись образы, один за другим, видения — одно другого страшнее. Я передавала все — все, что увидела у Даримы, все, что узнала о Дариме, все… что перенесла перед смертью страшной та, что была подарком лесу. Дарима — та, что была подарена…
Первое проклятие — проклятие немоты, вылетело в меня, едва передала видение разговора Даримы с ведьмой, чье положение оказалось столь высоким. Проклятие вылетело — да недолетело, хорош оказался аспидушка в деле защитном, весьма хорош, да только и он проклятие то увидал, увидал да помрачнел… а может и нет, кто его разберет, лицо черное, матовое, в сумраке с трудом различимое, одни глаза змеиные сияют.
После проклятия немоты, пошли вещи посерьезнее — я передавала все, транслировала не останавливаясь, и в то же время невольно оценивала насылаемые на меня проклятия — от немоты, ведьмы-изменницы перешли к смертельным проклятиям, и каких там только не было… В смысле не доучилась я, так что большинство даже не смогла толком идентифицировать. А значит и защитилась бы едва ли… повезло мне с аспидом, ох и повезло. И в какой-то момент я поняла, что действительно повезло окончательно, потому что быстрым движением аспид накрыл щитом блюдо серебряное, меня же в сторону отдернув — и вспыхнуло пространство близ блюда, пол под ним почернел да обуглился, а аспид мне сурово сказал: