Чтение онлайн

«Моей бывшей хозяйки нет».

Сама уж поняла, та повыше была, и хоть мельком ее видела, а узнала бы. Тут же…

«Лешинька, та что слева, девчонка ж совсем», — откуда мне то было ведомо я не знала, но мы, ведьмы, такие, мы многое ведаем незнамо как.

Через мгновение леший был рядом.

Встал, на аспида поглядел неодобрительно, так что тот даже отступил на шаг, опосля на меня еще более неодобрительно… я подумала, и отступила на шаг, вслед за аспидом. Просто лешинька он в гневе страшен, а аспидушка он и так страшен — минус на минус… пусть сами и разбираются.

—

Веся, не смей! — проскрежетал леший, разрушая всю мою спешно придуманную стратегию.

— Не смей что? — не понял аспид.

Я постояла, прядь волос за ушко заправила, да и решила:

— А вам двоим определенно есть о чем поговорить. Аспидушка, портки мои у лешего есть. Есть-есть, правду говорю. Лешинька, а это аспидушка меня сегодня из лесу сманил, да под удар подставил.

И вот таким вот нехитрым образом доведя обоих до испепеления друг друга взглядами мрачными и настроения препаршивого, я аккуратненько лешиньку обошла, да обратно к краю октагона вернулась.

Я думала.

Быстро, решительно, соотнося свои силы и силы своего леса.

Девчонку можно было спасти.

Ведунью в ней нет, и магической силы у нее более не будет, но саму девчонку, а она меня едва ли старше, скорей одногодка практически, я по фону ее ауры судить могла, спасти можно было.

Сжала я клюку, вдох сделала всей грудью, да и…

— Веся! — заорал леший.

— Веся, стой! — вторил ему аспид.

Шаг на выдохе и то, что по всем законам магии было изолировано как от вторжения, так и от исторжения, пропустило меня, ласково коснувшись тела теплой, словно печное тепло, магией.

Дальнейшие мои действия были продуманы лишь частично:

— Смерть! — всего одно слово, но взмах клюки опрокидывает ведунью справа наземь, из земли прорываются побеги, оплетая хрипящую и орущую нежить, побеги впиваются в ее тело корнями, грибные споры покрывают тело и крик обрывается.

Любая смерть в лесу на пользу идет. Особливо если лес тот Заповедный, а хозяйка его приказ отдала. И мне не требовалось даже взгляда, чтобы ощутить окончательное разложение нежити — я просто это ощущала. Как ведунья. Как та, что чувствует лес, словно часть самой себя.

И эта же часть меня, моей души, требовала вторую жертву — но я и ведунья и ведьма. А ведьма во мне видела боль, видела страдания, несправедливость видела… и жизнь, которую еще можно было спасти.

— Ссссмерть!!! — прошипела ведунья, пытаясь повторить мой маневр.

Глупая, это же мой лес, а мой лес слушает лишь меня.

— Ярина, — позвала почти беззвучно.

Заповедная откликнулась мгновенно, вспорола землю под ведуньей, оплела ее лианами, не давая и шевельнуться. Оплела ее ноги корнями, не давая и шагу ступить. И вот тогда спокойно я к нежити приблизилась, хоть и держала клюку наготове, хоть и была настороже, а все же руку протянула, коснулась той черной тучи несправедливости, да и ощутила на губах вкус предательства.

Видение было ярким, отчетливым, словно не видение вовсе, а наяву вижу все. Ведунью звали Дарима, да имя то своим она не считала — его мать, гибнущая, прошептала, отдавая кроху чаще леса Заповедного… Там она

и осталась, мать этой девочки. Едва сидела, бессильно привалившись к дереву, по щекам ее текли слезы… по груди кровь. А вдали полыхал огнем магическим замок каменный… магов работа. Маги эту женщину и преследовали, маги и нашли — улыбалась она, да на лес глядела взглядом вечным, взглядом мертвым. И сунулись было маги в лес, о ребенке им было ведомо, но восстала чаща, а супротив чащи Заповедной ни одному магу не устоять. Отступили. И над телом матери чаща глумиться не позволила… хорошая чаща была, правильная.

«Веся, убью!» — бушевал мой леший.

Аспидушка тоже гневался, но я сейчас почти ничего из этого мира не слышала, я прошлое наблюдала… И видела я, как растет девочка, не ведая вовсе, что человек она. Как обратилась к ней впервые Силушка лесная, да молвила гласом звериным, криком птичьим — иное дитя леса не поняла бы. А после, как долго и тяжело познавала ведунья язык человеческий, да и язык магический. Как пыталась слова складывать, а звучали нескладно, сколько ночей провела над учебниками ненавистными, а деваться то было некуда. Не было у нее другой жизни, куда уйти тоже не знала — росла дитя, и верила, что весь мир, это лес. Один лишь лес, со зверями да птицами, с чащей, дубом Знаний и Силушкой лесной, учебный процесс контролирующей. И от того невдомек было девушке, что ходит она как зверь в шкуре, что не волосы на голове, а колтун ни разу не чесанный, что не в избе живет — в логове под корнями дуба Знаний устроилась.

Да кто ж ведает, что лучше для нас, а что хуже?

Парубка славного, парубка справного встретила она, когда в реке была. Тот сети искал, унесенные течением, она травы собирала речные, для медведя захворавшего… И когда парня того увидала она, в ее сердце весна распустилась, а мое сжалось от тревоги-предчувствия… Я ж сразу решила, что он и стал ее погибелью, он и предал… А оказалось — не он…

Оказалось совсем не он!

И тут обожгло руку мою, да ощутила рывок сильный, а следом в объятиях аспида оказалась, но не противилась, сил на то не было.

Гневался леший, молчал напряженно аспид, стояла я, уткнувшись лбом в грудь его черную чешуйчатую, а по щекам слезы градом, и трясло меня как в лихорадке. Так трясло, что и лешинька смекнул — не чисто дело.

— Весь, — прошептал растерянно, — Веся…

Ничего я лешему не ответила.

От аспида отступила, клюкой оземь ударила, да и перенеслась прямиком к дубу Знаний. Встала перед деревом могучим, руки дрожат, слезы текут, да боли нет в них — есть гнев! С гневом же, с трудом сдерживаемым, и позвала:

— Сила Лесная!

Зашумел кроной дуб Знаний, зашумели иные дубы.

Не ответила мне Сила лесная. Ни слова не сказала. Словно и нет ее вовсе! Да и не было никогда. Ну да ничего, мы, ведьмы, народ настойчивый.

— Ты предала! Ты! — прокричала я вершинам дубов.

И не стерпела обвинения Силушка Лесная. Проявилась лицом в ветвях и листьях, на меня взглянула пасмурно, да и молвила:

— В моих лесах Заповедных насильно никого не держат. А кто волен уйти — того держать не буду.