Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Так, дочь моя, деяньями благими, Что превосходят силы человека, Свое возносят лузитане имя, Прославившись от века и до века. Великий Ганг склонится перед ними, И Кадикс подивится их успехам. Премудрый португал пролив откроет, В былых пустынях города построит".

Закончив речь, Отец богов направил На землю сына Майи, поручая, Чтоб оный Гаме гавань предоставил, Где флот стоял бы, мирно отдыхая. А чтоб сомненья капитан оставил, Покой душе великой дать желая, Велел Юпитер, дабы

в сновиденье Увидел Гама край отдохновенья.

И вот уже Меркурий быстроногий Спешит с небес спуститься в юном рвенье И посохом касается дороги, Тем посохом, с которым в час забвенья Низводит смертных он в Аид жестокий, Не дав им ни минуты промедленья. И нынче с ним Меркурий в путь пустился И вскоре близ Малинди очутился.

На землю с ним и Фама поспешила, Стремясь потомков Луза славословить. В Малинди им хвалу пропеть решила И им прием достойный подготовить. К ним быстро все сердца расположила, Слагая гимны снова им и снова. Малинди в нетерпенье пребывало И мореходов в гости ожидало.

И вновь Меркурий в путь пустился дальний И бег свой обратил к Момбасским водам, Где обретался флот многострадальный Под чуждым и враждебным небосводом. Спешил сказать героям он печальным, Что надо им в час ранний, в час восхода Покинуть злобных варваров владенья, Себя доверив воле провиденья.

Уж половина ночи миновала, Далеким светом звезды озаряли Огромный мир, который тьма объяла, И мореходы сладкий сон вкушали, Давно усталость к Гаме подступала, Ночные дали сон ему внушали. И он смежил измученные очи, И вещий глас услышал среди ночи.

Воззвал к нему Меркурий легкокрылый И повелел: "Спасайся, лузитанин. Оставь сей край, коварный и постылый, Где смерть тебе грозила неустанно. Ты видишь: небо ветер усмирило, Пока недвижны волны океана, Беги отсель стремглав, без опасенья, И после бурь вкусишь отдохновенье.

А если здесь останешься, несчастный, То вспомнишь преступленье Диомеда, Что скармливал коням своим ужасным Гостей из дальних стран в былые лета. Придет для вас пора расправы страшной, И мавры, как Бузириса клевреты, Близ капищ вас неведомых заколют, В чужой земле навеки успокоят.

Вдоль побережья ты направь армаду И обретешь край добрый и прекрасный, Там солнца раскаленная громада С ночами дни сравняла самовластно. Король вас примет с лаской и отрадой, Народ вас встретит дружно и согласно. Ты кормщика получишь в услуженье. Спеши в сей край, не ведая сомненья".

Закончив речь, окутал сном Меркурий Усталого скитальца-капитана, Восстав от сна, сияние в лазури Тот увидал над далью океана. Он повелел покинуть царство бури И устремляться в край обетованный, И паруса подняли каравеллы, Бег направляя в дальние пределы.

"Пусть ветер паруса нам наполняет, Сказал мне вещий голос среди ночи, Что

небо нам удачу обещает. Посланца Бога видел я воочью. Нам солнца луч дорогу освещает, И боле я отплытье не отсрочу", Рек Гама, а матросы без печали На борт, натужась, якоря подняли.

Пока герои якоря тягали, Момбасцы, прячась в утреннем тумане, Швартовы им по злобе надрезали, К армаде подобравшись невозбранно. Но дети Луза быстро распознали Коварство исламитов окаянных И налегли на весла всей гурьбою, Момбасский брег оставив за собою.

И каравеллы острыми носами Легко взрезали серебро бурунов, И вольный ветер, вея над волнами, Влек корабли к окраинам подлунной. И, поминая горькими словами Тот край, где настрадались накануне, Лузиады с восторгом умиленья Святое восхваляли провиденье.

Уже заря разъяла мрак кромешный, На кораблях матросы пробуждались, Когда над морем, тихим и безбрежным, Два паруса в тумане показались. То мавры-мореходы безмятежно Прохладой на рассвете наслаждались. Одна ладья, из страха перед флотом, Направилась стремглав к прибрежным водам.

Ладья другая, не сумев сокрыться, К героям-лузитанам в плен попала. Но к мести те не думали стремиться, Жестокость Марса Гаму не прельщала. И яростью Вулкановой хвалиться Нимало племя Луза не желало, Тем более что мавры трепетали И о пощаде робко умоляли.

К ним Гама обратился с упованьем, Что кормщика средь мавров можно встретить, Но те хранили полное молчанье, Не в силах путь для кораблей наметить. Об Индии не знали несказанной И на вопросы не могли ответить. Но сообщили, что в Малинди явно Найдется Гаме кормщик достославный.

О короле Малинди толковали Все мавры с неподдельным восхищеньем. В нем искренность и честность почитали, Его превозносили с умиленьем. Благие речи Гаму убеждали, Ведь и Меркурий в вещем сновиденье Ему Малинди короля восславил. К Малинди Гама корабли направил.

В те дни вступала Феба колесница В созвездье похитителя Европы, И юной Флоры легкие плесницы Топтали зеленеющие тропы. Рог щедрой Амалфеи чаровница Явила миру с радостью особой. Творец земле с любовью улыбался И прелестью земною восхищался.

Малинди брег герои увидали В день светлого Господня воскресенья. В честь праздника армаду разубрали, Развесили флажки и украшенья. Матросы в бубны весело играли, Взвевалось знамя ветра дуновеньем. И дробью заливались барабаны В честь приближенья к берегам желанным.

А там на берегу уже стояли Малинди обитатели толпою. Красавицу армаду поджидали, О ней вели беседы меж собою. Их жесты благородства источали, И, наконец обласканны судьбою, Туземца, что в Момбасе задержали, Лузиады на берег отослали.