Луна
Шрифт:
– Так и должно было быть, - мягко сказал он.
– Я знала, что если не пить и не есть, можно избежать белой лихорадки. Но не есть еще можно было, а вот не пить... В конце концов я сдалась и напилась из ручья. Было уже безразлично, что будет потом. А после этого все уже смутно и неясно.
– Тебе надо было жевать листья лихры.
– Откуда мне было знать? Я не знала даже, как они выглядят, и потом, я все ждала, что появится папа. Он скорее всего уже начал поиски.
– Да уж, конечно, - иронично кивнул
– А тебе не приходило в голову, что здесь тринадцать миллионов квадратных миль поверхности, на этой маленькой Ио? Когда летишь с северного полюса на южный, можно очутиться в любой точке планеты, не так ли?
Ее серые глаза расширились.
– Но я...
– Кроме того, - продолжал Грант, - здесь - самое последнее место, где тебя будут искать. Они решат, что никто, кроме лунаря, не полезет на Идиотский Хребет, и будут совершенно правы. Очень похоже на то, что ты, Ли Нейлан, застряла здесь до прилета очередного транспортника. Это произойдет через месяц.
– Но отец с ума сойдет! Он будет думать, что я погибла!
– Без сомнения, он так и думает теперь.
– А как же мы...
– Она замолчала и обвела взглядом единственную комнатку маленькой хижины. Через минуту она вздохнула, улыбнулась и мягко сказала: - Да, могло быть куда хуже. Постараюсь отработать свое содержание.
– Отлично. Как ты себя чувствуешь, Ли?
– Совершенно нормально. Уже собираюсь работать.
– Она сбросила изодранное одеяло, села и спустила ноги на пол.
– Я приготовлю... Боже! Мое платье!..
– Она дернула одеяло на грудь.
Он ухмыльнулся.
– У меня тут был кое-какой разговор с мышкaрями, когда мы вернулись. Моему гардеробу тоже досталось.
– Оно испорчено!
– всхлипнула она.
– Нитка с иголкой не нужны? Это они оставили, по крайней мере: не справились с ящиком.
– Да из этого и купальника не сделаешь!
– отмахнулась она.
– Может, что-нибудь из твоего запаса?
Выкраивая, латая и штопая, она в конце концов подогнала один из костюмов Гранта. В рубашке и брюках она выглядела прелестно, однако он забеспокоился, увидев, что бледность снова возвращается на ее лицо.
Это была "рибланка", второй приступ лихорадки, обычно еще более жестокий и долгий. Лицо его было серьезным, когда он подал ей на ладони две из своих последних четырех лихраниновых таблеток.
– Прими это, - велел он.
– И надо раздобыть где-нибудь побольше листьев лихры. Транспорт забрал весь мой запас на прошлой неделе, а с лунарями с тех пор мне чертовски не везло. Ничего не приносили, кроме травы и мусора.
Ли сморщилась от горечи лекарства, затем прикрыла глаза, справляясь с мгновенным приступом тошноты и головокружения.
– Где находят лихру?
– поинтересовалась она.
Он задумчиво покачал головой, глядя на закат громадного Юпитера, пересеченного кремовыми
Внезапно нахмурившись, Грант глянул на часы, а затем - на календарь, приколотый к двери.
– Через пятнадцать минут засветит Европа, - пробормотал он, - а через двадцать пять наступит настоящая ночь. Первая настоящая ночь за полмесяца. Интересно только...
Кэлторп задумчиво посмотрел на лицо Ли. Он знал, где растет лихра. Конечно, люди не смели ходить в джунгли, где жалящие пальмы, лианы-самострелы и ядовитые черви.
Это было бы настоящим самоубийством для всех, кроме лунарей и мышкарей, но где растет лихра, он знал.
В настоящую ночь на Ио даже просека опасна. Не только из-за мышкарей; ночью из джунглей выползает и то зверье, что обычно прячется в вечной тени черви-зубатки, пулеглавые лягушки, тысячи неизвестных скользких, ядовитых, загадочных существ. Слыхали мы в Гераполисе истории...
Но ему надо раздобыть лихры, и он знал, где она растет.
Даже лунарь не посмел бы собирать ее там, но именно тут, в маленьких огородах вокруг поселений мышкарей, она и росла...
Сумерки густели, и он зажег свет.
– Я выйду ненадолго, - сказал он Ли, - и если "бланка" опять начнется, прими две оставшиеся таблетки. В любом случае тебе это не повредит.
– Грант! Куда ты?
– Я вернусь, - отозвался он, прикрывая за собой дверь.
Лунарь, пурпурный в голубом свете Европы, зашелся долгим хихиканьем. Кэлторп отмахнулся от него и осторожно двинулся в направлении деревни мышкарей - старой, потому, что другие вряд ли успели обработать прилегающие земли.
Он устало брел среди кровохлебки и думал, что то, что он делает чистейшее безумие.
Он подошел к краю мышкаревой поляны. За ним, двигаясь вслед за минутной стрелкой часов, катилась к горизонту Европа. Однако! Он застыл в изумлении, глядя на изящный маленький городок футах в ста от крошечных квадратных полей: в крошечных, не шире человеческой ладони, окнах мелькали огоньки! Он и понятия не имел, что культура мышкарей дошла до использования огня; но вот они, крохотные огоньки свечей или масляных ламп...
Кэлторп прищурился, пытаясь приспособить зрение к темноте. Второе из десятифутовых полей... да, это лихра.
Он пригнулся, протянул руки и достал уже до мясистых белых листьев. И тут откуда-то сзади раздался визгливый смех и треск стеблей. Лунарь! Безмозглый краснорожий лунарь!
Он рванул полные пригорошни лихры, вскочил и помчался к освещенному окну своей хижины. У него не было ни малейшего желания получить отравленный гарпун или заразный укус, а мышкари явно встревожились. Их крики слились в целый хор: земля казалась черной от них Он достиг хижины, ворвался внутрь, захлопнул и запер на засов дверь.