Чтение онлайн

– Я не могу позаботиться обо всех вас! Не могу! Слышат ли они ее? Понимают ли?

Она видела крошечные личики, тревожные, охваченные гневом, испуганные. Она предала их. А они в ней нуждаются.

– Простите меня! Пожалуйста, поймите! Я не могу взять вас с собой.

Что с ними станется? Может, сорвется несколько бутонов. А сколько еще останется.

– Делла? – Камерон осторожно потряс ее за плечо. – Проснитесь. Вам приснился кошмар.

Она резко села, схватила Камерона за руки. Слезы ручьями текли из глаз.

– Я не могу! – шептала

она. В голосе ее слышалась мука. – Не могу позаботиться о них. – Тут взгляд ее прояснился. – Камерон? – Она нахмурилась.

– Это был сон.

– О Боже! – Отпустив его руки, Делла прижала трясущиеся пальцы к губам.

– Я принесу вам кофе. – Чем еще он мог ей помочь? – Что вам приснилось? – спросил он, присев на землю у ее постели.

– Огромное поле тыкв. Сотни, тысячи тыквенных побегов. И миллионы младенцев. Не так уж страшно. Но почему-то меня это повергло в шок.

– Сны – странная вещь, – проговорил Камерон. Делла взяла кружку с кофе. Кошмар отступил.

– А вам снятся страшные сны?

– Иногда, – ответил он и добавил: – Думаю, это с каждым бывает.

– А сны повторялись?

Камерон пристально посмотрел на Деллу. Она, как обычно, затронула тему, которую он предпочел бы не обсуждать. И как обычно, он чувствовал, что должен объясниться, потому что они уже заговорили об этом и Делла поведала ему о своем сне. И теперь ждет его ответа.

– Иногда мне снится, что я приехал в город и иду по центральной улице.

– А в этом сне есть другие люди, или вы один?

– Я всегда один. Но в стороне видны люди, целые семьи, они идут по своим делам. И не видят меня.

– Продолжайте.

– Я начинаю искать свою семью и вдруг вспоминаю, что у меня ее нет. И в этот момент вижу свое отражение в витрине магазина. Там я старый и седой.

– И это вас расстраивает.

– Да, – нехотя признался он, полагая, что, по мнению Деллы, в его кошмарах должна быть куча преступников или что-то в этом роде. Ей и в голову не могло прийти, что самый страшный кошмар для него – это оказаться посреди городка в полном одиночестве.

Раздраженный, он вернулся к костру и разбил в сковороду несколько яиц. Ему необходимо было хоть чем-нибудь занять себя.

Что особенного в этой Делле Уорд? Почему он изливает ей душу? Объясняет свои поступки? И почему для него так важно ее мнение о нем?

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете, – проговорила Делла, подходя к костру. Она уже умылась и привела в порядок волосы, но косу не расплела.

– Нет, не знаете.

– Вы думаете, что ночной кошмар должен быть страшнее сна. Вам приснилось, что вы идете по улице, и сон показался вам страшным. Это вас и привело в замешательство.

Черт побери! Ведь она права. Камерон не нашелся что ответить и нахмурился.

– Я думаю, сны – это послания нам свыше.

– Чушь какая-то. – Камерон не верил в вещие сны.

– Тогда что, по-вашему, сон?

Делла сняла с огня сковороду, выложила яичницу на тарелку, добавила несколько ломтиков ветчины и протянула тарелку Камерону.

– Многие

мои сны больше похожи на воспоминания, но эти воспоминания искажены, изуродованы. Иногда снится то, чего никогда не было и не могло быть. Порой мне кажется, что сон вещий, но растолковать его я не могу.

И знаете, что еще? – Она бросила на него взгляд. – Мне никогда не снятся Кларенс, Клер, моя мама. А так хотелось бы их увидеть во сне!

Камерон вдруг подумал, что Делла снилась ему, лишь когда была запечатленным на фотографии образом, но исчезла из снов, как только появилась в его жизни.

– И все же что вы подразумеваете под сном?

– Не знаю.

– Но должно же у вас быть мнение на этот счет?

– Никогда не думал об этом. – Камерон неожиданно улыбнулся. – Судье, моему отцу, вы понравились бы.

Делла смутилась, однако слова Камерона ей польстили.

– Судья на все имел свое мнение. Был упрямцем и завзятым спорщиком.

– Значит, вы считаете меня упрямой? – Она вскинула бровь и выжидающе посмотрела на него.

Камерону хотелось ответить «нет», чтобы не задеть ее за живое, но он решил посмотреть на ее реакцию.

– Конечно. Разве не так?

Какое-то время они смотрели друг на друга. Потом лицо Деллы озарила улыбка.

– Безусловно. Когда постоянно находишься наедине с собой, появляется собственное мнение буквально обо всем. Думаю, мне ваш судья тоже понравился бы. – Она вдруг наклонила голову так, как будто бы что-то озадачило ее. – Вы провели с самим собой столько времени, так что могли бы иметь собственное мнение на все случаи жизни.

– Оно у меня есть. Просто я держу его при себе. А разногласия можно легко уладить с помощью оружия. Думай все одинаково, не о чем было бы говорить.

– Тут я с вами не согласна. По-моему, очень приятно найти единомышленника.

Весь день он обдумывал ее слова, то соглашаясь с ними, то, напротив, яро оспаривая. Но единственным выводом, к которому он пришел, был следующий: Делла тот человек, с которым действительно интересно путешествовать.

– Ну хорошо, – проговорил он после ужина, мысленно готовясь к разговору, который не стал бы вести ни с кем на свете. – Допустим, сны – это знак свыше. Но кто его подает? Почему не может сказать об этом открыто? И почему сны так быстро забываются, а порой их вообще невозможно вспомнить? Скажите, что вы думаете по этому поводу, и я объясню, почему вы не правы.

Делла всем телом подалась вперед, страстно желая продолжить этот увлекательный спор.

Камерон не мог отвести от нее взгляда. Ее глаза сверкали и искрились, Камерон легко мог читать ее мысли по выражению ее глаз и губ. Когда она говорила, все ее тело говорило вместе с ней: Делла подавалась вперед, когда пыталась его в чем-то убедить, и отклонялась назад, когда смотрела на него скептически. Наклоняла голову, поднимала подбородок, яростно жестикулировала своими красными, огрубевшими от работы руками. Но ничего не было в ее облике такого, что не нравилось бы Камерону.