Лука
Шрифт:
Сердце билось все быстрее, набирая скорость, разнося адреналин, учащая дыхание. Я резко повернулась и больше не произнося ни слова направилась вниз, еще не решив что делать дальше. По щекам текли слезы, но не от страха, что мне сделают больно, нет. Душу выжигал его холод, пустота с какой он смотрел на меня, не притрагиваясь, считая грязной. Из-за бутылки вина? Но я не жалела, сколько мне так жить, боясь шелохнуться, вздохнуть. Вдруг ему не понравится как я это делаю? Бежать бессмысленно, такой как он, найдет везде. Я не знаю сколько у него власти, безгранична ли она, но у
Показывать свой характер в мелочах, раздражая и распаляя его — плохая идея. В итоге пострадаю только я. Моей вины нет в том, что я постоянно попадаю в такие ситуации, что меня постоянно окружают сумасшедшие мужики, которые как будто специально приклеиваются ко мне.
Но с другой стороны…
"Никто не знает кто она… Лука бережет ее, не хочет марать в этой грязи…"
"Ты просто больше всех похожа на нее"
"Мониша"
Я остановилась посередине зала первого этажа, где был накрыт фуршет, оглядывая всех. Словно по-новому рассматривая женщин, красивых и ухоженных. Они все были в премиум-вещах и дорогих украшениях, самые дорогие шлюхи этого города. И их переимел Лука?
Габи мне на глаза не попадалась. Словно и не было.
— Алиса. — меня кто-то взял под руку. Я оглянулась и встретилась с Захаром, который жестко держал меня, он склонился к моему уху, чтобы никто не мог услышать нас. — Пойдем, пожалуйста, мне совсем не хочется тащить тебя через весь зал. Давай не будем доставлять им этого удовольствия.
Захар прав. Так или иначе я выйду отсюда, с гордо поднятой головой или на плече — мой выбор. Я пошла с ним, как будто мы просто уходили и он меня сопровождал. Все знали верного Цербера Дьявола и ни у кого не возникнет вопросов почему его женщина уходит с ним.
Лука остался на веранде. И лишь Богу известно о чем они говорят сейчас. Ведут дружескую беседу или может пытаются друг друга убить.
У самой машины Цербер открыл для меня переднюю дверь в машину, протягивая руку, чтобы помочь забраться. Я растерялась.
— Почему впереди?
— Лука не едет с нами.
Я не приняла его руку, рассмеявшись. Это мое новое наказание? Чтобы я снова поняла все свои ошибки и начала его умолять прийти ко мне? Это уже было, пройдено. Лука решил оприходовать оставшиеся двадцать процентов женщин? Взывая во мне ревность?
— Тогда я не поеду. — я немного пошатывалась на таких высоких каблуках на неровном асфальте. Скрестив руки, я приподняла бровь, частично понимая, что Захар лишь исполнитель. — Я поеду, когда Лука соберется домой.
— У меня приказ увезти тебя. Если потребуется связать или пристегнуть наручниками — у меня развязаны руки. — он открыл бардачок, демонстрируя серебряные приспособления. — Уверен что мне хватит силы справиться с тобой, но я не хочу применять силу. Алиса, просто садись, ты сама знаешь, что сядешь сюда так или иначе… Если есть желание побегать… В машине сзади сидит, Леша, он был в олимпийском резерве по легкой атлетике, у тебя нет шансов.
Я простояла так минуты
Наступив себе на горло я забралась с его помощью, прикусывая губу до крови. Было невыносимо не знать, что происходит в голове Дьявола, о чем он думает и что он решил теперь. А еще в голове постоянно крутились слова Габи с пожеланием продержать дольше, чем все остальные. Эти ее пьяные слова отравляли меня, раздирали, делали так больно, что хотелось умереть.
— Тебе не стоило связываться с Оливером. Он опасный человек.
— Такой же как Лука? — я приподняла саркастично брови.
— Да, мы служили вместе. — меня это немного огорошило. Захар не был болтливым человеком, он никогда не раскрывал мысли Луки, он был слишком умен и предан ему. Верный солдат, и наверное друг.
— Тогда почему они так не любят друг друга?
— Не сошлись во взглядах…
Захар. 2005 год.
Не может быть двух лидеров одновременно. Они невольно будут постоянно бороться, навязывая друг другу свои правила и мнение, будут как два барана постоянно сталкиваться лбами, бодаться. Только вызывая в друг друге ненависть, и раздирая коллектив на части.
Уже осточертело наблюдать, как Лука спорит с Оливером, монотонно и об одном и том же. Поначалу это было как радио, единственное развлечение, а теперь сил уже не было слушать их. Один повторял одно, другой упрямо отвечал. Одно и тоже.
В этом дырявом деревянном доме, где было холодно и не было никакой еды мы уже прятались пятый день. Никакой связи, двое из семерых ранены, еда была на исходе. Лука ночью наловил хорьков и приготовил из них бульон, мясо он отдал раненым, потому что им были нужны силы больше, чем нам.
С самого первого дня точки зрения Луки и Оливера не сошлись. Один считал, что нам нужно ждать, когда за нами придут, это должно случиться, нас не бросят тут. Другой собирался прорываться силой к дороге, чтобы найти связь и транспорт и отдаваться на волю случая.
— Мы не дрожащие твари, чтобы сидеть тут и ждать у моря погоды. У нас есть все для того, чтобы прорваться к дороге, это всего четыре часа пути. Там все — продукты, связь, медикаменты. — Оливер шипел, кружа по комнате. В нем бурлили эмоции, желание завоевывать, а не сидеть на месте.
— Слишком рискованно. — спокойно ответил Лука. — Нас всего семь человек, на нас раненые, они не смогут идти быстро и обороняться. Нужно ждать, подкрепление скоро прибудет.
— А ты не думал, что и они могут нас найти? Им ничего не стоит взорвать эту халупу к ебаной матери!
— Они не додумаются, что мы в этой халупе, они ждут когда мы двинемся к дороге! Уверены, что мы в горах! — Лука говорил спокойно и тихо, но я знал, что внутри него все клокочет, он сдерживает себя изо всех сил. Не переставал удивляться его выдержке, самообладанию и хладнокровности. Его ничто не выводит из равновесия.