Чтение онлайн

Деятельность Барченко удавалось удачно скрывать, потому что в течение 1920 — 1930-х годов органы Государственной безопасности неоднократно реорганизовывались, меняли свою структуру и название. И можно было либо полностью шифровать участие Барченко в экспериментах, либо проводить его как консультанта, со сменой названия отдела умело пряча следы.

А названия эти менялись постоянно. С 5 мая 1921 года по 6 февраля 1922-го — 8-й спецотдел при ВЧК. С февраля 1922-го по 2 ноября 1023 года — спецотдел при ГПУ Со 2 ноября 1923 года по 10 июля 1934-го — спецотдел при ОГПУ С 10 июля 1934-го по 25 декабря 1936 года — спецотдел

при ГУГБ НКВД СССР. И, наконец, с 25 декабря 1936 года — 9-й отдел при ГУГБ НКВД СССР…

Среди «тем», изучаемых 9-м отделом, была одна, которая вызывала у Бокия особенный интерес. Наряду с редкими способностями человеческого мозга он коллекционировал… редкие, неизученные психические заболевания. По его приказу специально разыскивались древние документы о случаях, которые нельзя было объяснить с точки зрения медицины. К примеру, случаях одержимости и других редких явлений, балансирующих на грани болезни и мистики. Бокий обращался к ведущим психиатрам страны, чтобы изучать такие заболевания и консультироваться.

Известен интересный пример. Академик Бехтерев рассказал Бокию о невероятном психическом заболевании, которое быстро охватило большую часть населения на Кольском полуострове. Это был так называемый «полярный синдром» — когда люди массово, по 70—100 человек одновременно, лишались разума. Они начинали говорить на неизвестных иностранных языках, у них появлялось странное стремление к северной Полярной звезде, увеличивалась агрессивность и физическая сила.

Для проведения северных научных экспериментов требовалась стационарная исследовательская станция. И она была построена. Официально станция называлась Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) и была открыта в июне 1923 года. Однако просуществовала она недолго, эксперимент завершился плачевно: люди сходили с ума и лишали жизни друг друга. Станцию было решено закрыть.

Бокий собирал редкие психические заболевания не только на территории СССР. В частности, он несколько раз ездил в Европу, во Францию, где занимался какими-то тайными исследованиями. Что за материал привез из Франции Бокий, никто не знал. Единственное, о чем он рассказывал, — что привез какие-то старинные рукописи из монастыря бенедиктинцев. Но что было в этих рукописях, хранилось в глубочайшей тайне.

Тут Виктор сделал передышку, а отдышавшись, поспешил сказать, что его рассказ окончен.

— Если бы я верила в Бога, здесь бы самое время было креститься, — призналась Зинаида.

— Так что, если этот чекист действительно работает в 9-м отделе под руководством Бокия, ты вступаешь на такую страшную почву, что нельзя и представить, — с горечью сказал Барг.

— Ну да, мистика и оккультизм, — кивнула она. — Но, понимаешь, я в них не верю. Я ведь работаю в морге… А что ты узнал про Асмолова лично? — помолчав, заговорила Зина снова.

— О нем мало что известно, — вздохнул Виктор. — Асмолов появился в Одессе недавно — в середине мая. Он был переведен из Москвы со специальной секретной миссией. Какой — содержится в глубокой тайне.

— Как же, — ехидно усмехнулась Зина, — понятно, что гадость. К нам все гадости приходят из Москвы.

— Если эта миссия связана с 9-м отделом…

— А с чем же еще? — произнесла она и вдруг замолчала. Почему-то из ее памяти выплыли последние слова Евгения — об ужасе, который он не смог предотвратить.

В

пельменной было малолюдно — мало кто мог позволить себе быть в заведении общепита в разгар рабочего дня. Где-то в глубине, возможно, в районе кухни, играла радиоточка, передавая симфонический концерт. Две жирные мухи кружились над гранеными стаканами с компотом. Дама с высокой прической за кассой не снисходила до такой мелочи, как прогнать мух рукой.

Было сонно, лениво и очень жарко. Эта жара подчеркивала запахи и прогоняла аппетит. Зина медленно возила по тарелке пельмень, чуть смазанный сметаной, все не решаясь отправить его в рот. Есть не хотелось катастрофически. Даже если б не мучающие ее мысли, все равно здесь, среди запахов и жары, было не до еды. Над городом плыл раскаленный июль, погружая всех в состояние расплавленной дремы. От жары люди покрывались потом и словно плавали в жидкой и жирной подливке… Какая уж тут еда?

Зина сама не понимала, для чего она заказала пельмени. Наверное, чтобы поддержать своего спутника, которому даже температура выше тридцати градусов по Цельсию была нипочем и не отбивала аппетит.

Напротив нее сидел эксперт Тарас. Стол перед ним был уставлен тарелками, и он за обе щеки поглощал борщ, на поверхности которого плавали редкие островки жира. Дальше своей очереди дожидались двойная порция пельменей, два стакана сметаны, салат из капусты, овощная нарезка и два бутерброда — один с сыром, другой — с колбасой. Ну и компот…

Зинаида просто не понимала, как один человек может все это съесть, особенно в середине июля. Но стоило отдать должное этой пельменной — готовили здесь отменно. Все блюда были вкусными, а главное, свежими, что было настоящей редкостью для заведений общепита. Эксперт Тарас, давний ее знакомый, никогда не страдал отсутствием аппетита. Особенно, когда банкет был не за его счет.

Зина специально решила встретиться в нейтральном месте, а не на работе Тараса — в лаборатории одной из больниц. Накануне он позвонил ей по служебному телефону и спросил, не хочет ли она пообедать с ним. Это означало, что результаты анализов готовы, и за определенное вознаграждение он готов передать их, а также вывести свое заключение. В экстремальных ситуациях Зина обращалась к нему не раз и не два. Тарасу можно было доверять, и он всегда выручал ее в трудных случаях.

Со стороны могло показаться, что это просто флиртующая парочка, решившая встретиться в обеденный перерыв. Во всяком случае Зина очень рассчитывала, что именно так они и выглядят. Она не собиралась посвящать Тараса в подробности всей истории, особенно рассказывать о трупе с прокушенной шеей. Но все равно понимала, что вступила на зыбкую почву. Ее преследовал страх.

Накануне она полночи не спала, пытаясь угадать, какой особенностью, каким даром обладал Эдуард Асмолов, если он работал в 9-м отделе, и зачем он приехал в Одессу. Но она так ни к чему и не пришла. По внешности чекиста и манере его поведения нельзя было сделать никаких далеко идущих выводов. А если он умел читать мысли и обладал гипнозом, то тщательно это скрывал. Но, может, он был просто великолепным актером и изучал ее так, как ученый изучает редкое насекомое под толстым стеклом микроскопа? Это казалось ей более правдоподобным. Постепенно в своих мыслях Зина пришла к Тарасу.