Лора
Шрифт:
– Тебе нельзя быть здесь! Уходи! Он не должен тебя увидеть!
Из дыма и всполохов огня к ним рванулась Афина, перешагивая через тлеющие угли. Ни слова не говоря, она ударила Иро древком по затылку, и та рухнула прямо в объятия Лоры.
– Самозванец сбежал, – с досадой произнесла Афина. – И нам тоже пора убраться. Если бы лже-Аполлон умел управлять своей силой, то смог бы его остановить. Намеренно или нет, но он нас подвел.
– Это неправда… – начала было Лора, но богиня уже устремилась ко входу в убежище.
Пол вокруг был усеян трупами
Они уже добрались до двери, когда Лора почувствовала тяжесть в затылке и медленно повернулась. Среди разрухи и завихрений густого дыма снова возник Рат. Медленно скользя, он подбирался к ним, все ближе…
Ее рука уже нащупала панель сигнализации на двери и замерла. Лора забыла, зачем они сюда пришли. Она не чувствовала ни тяжести тела на своем плече, ни жжения в легких. Она не позвала Афину. Она вообще не могла говорить, когда холодные лапы ужаса обхватили ее горло.
Позади своего бога словно тени собирались уцелевшие Кадмиды.
Обнаружив, что Лора отстала, Афина обернулась. Увидев Рата, богиня вытащила из-за пояса Иро ее клинок и мощным движением метнула в своего врага. Рат дернул головой, и лезвие лишь коснулось его щеки, вспарывая воздух рядом.
Аристос Кадму так давно блуждал монстром в лабиринте ее памяти, что Лора с фотографической точностью помнила его покрытое шрамами лицо и жесткие темные волосы, тронутые сединой. Сейчас он выглядел моложе, как будто бессмертие вернуло его на десятилетия назад.
Однако низкие, густые брови все так же нависали над его глазами. Прежним остался глубокий оливковый оттенок его кожи. И узкое лицо с резкими чертами. Сквозь вихри огня, окутывавшие его фигуру, золотистые глаза Рата встретились с глазами Лоры, и он улыбнулся.
Я нашел тебя.
Лора ударила кулаком по панели сигнализации, и дверь захлопнулась.
СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД
Лора не знала, куда они направлялись, отец ей не сказал.
Лора послушно несла маленький сверток, который вручила ей мать, и семенила следом за ним. Отец любил улыбаться, но в то утро улыбка на его губах не появлялась. С мамой они почти не разговаривали. Теперь его лопатки были сведены вместе, как крылья осы. Глядя на выражение его лица, девочка не решалась спросить, куда они идут, опасаясь услышать резкий ответ.
Ей это не нравилось. Совсем не нравилось.
Стоял август. Крошечные цветы и трава пробились
Она стала старше и выше, а вот отец, как ей казалось, совсем не изменился. Он выглядел таким же сильным и большим, как здания в центре города, разрезавшие небо будто сверкающие стеклянные ножи.
Лора прибавила шагу, подстраиваясь под размашистую поступь отца. Вдруг он остановился, поджидая ее, положил ладонь ей на голову, а другой рукой обнял за плечи. И девочка с облегчением прижалась к отцу.
– Расскажи, – словно между прочим произнес он, – как там твой Кастор?
Солнце стояло у него за спиной, и Лора не могла рассмотреть его лица.
– Он не мой Кастор, – возразила она. – Он мой гетайрос.
– Ага, – с невинным видом улыбнулся папа. – У меня никогда не было гетайроса, только мой отец. А гетайросы общаются друг с другом вне тренировок, или они должны встречаться только в стенах Дома Фетиды?
Лора так сильно прикусила щеку изнутри, что почувствовала медный привкус крови. Она часто виделась с Кастором за пределами Дома Фетиды в те дни, когда не было занятий или когда их отпускали пораньше, но ни ее родители, ни няня, миссис Осборн, об этом не знали.
И все благодаря ее младшим сестренкам, которые утаскивали то ее старое одеяло, то куклу Банни, и отвлекали внимание миссис Осборн.
– Сейчас он все чаще занимается у целительницы Каллиас, – ответила Лора, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучала обида. Кастору пророчили будущее лучшего целителя в роду Ахиллидов, а Лора не хотела тренироваться с такими же, как она, чьих гетайросов отправили учиться к архивариусам и кузнецам. – Я была бы не против видеться с Кастором вне тренировок…
– Вне тренировок – как, например, когда вы ходили в Центральный парк в прошлый вторник?
Лора замедлила шаг, в панике перебирая оправдания. Она могла бы сказать, что ей пришлось возвращаться домой другой дорогой из-за пробок или стройки…
– Ай-яй-яй, – сказал отец. – Ложь, помноженная на другую ложь, никогда не станет правдой.
Лора открыла рот и снова закрыла.
– Обещай, что больше не пойдешь туда без взрослых, – сказал отец.
Лора скорчила гримасу, которая тут же исчезла под укоризненным взглядом отца.
– Почему? – спросила она в замешательстве.
– Потому что я так сказал, Мелора. Это небезопасно.
Лора удивилась. Небезопасно? Вчера тренер показал ей, между какими ребрами следует вонзить клинок, чтобы попасть прямо в сердце. Утром она тренировалась в ванной перед зеркалом.
– Со мной ничего не случится, папа. Я всегда беру с собой нож.
Отец снова остановился, резко втягивая воздух. На его лице промелькнуло странное выражение. Не страх – скорее затаенная боль, будто он получил удар под дых и старается не подавать виду. Он надолго замолчал.