Чтение онлайн

— Мордой в пол! Быстро! — заорал мощный мужик, этим самым дробовиком вооружённый.

— Им приказали нас задержать, — спокойно прокомментировала Жанна, ни на долю секунды не замедлившись в работе с планшетом. — Скоро основные силы подойдут. Кстати, ваши костюмы не все выстрелы выдержат.

— Не отвлекайся! — приказал генерал.

Заскочившего мужика мы, получается, проигнорировали. Тот не растерялся и отошёл в сторону, позволяя своим людям тоже заскочить в гостиную и рассредоточиться.

Что там Акуна говорила? Даже у неуча с пистолетом есть огромное преимущество

перед фехтовальщиком. Вот сейчас и проверим. Забежавшие остановились в трёх метрах от нас. Эти люди неучами не выглядели. На профи тоже не тянули — так… что-то среднее с уклоном в быдло-наглость, а не в профессионализм.

— Это ошибка! Мы ни в чём не виноваты! — закричала Акуна и шагнула навстречу мужику с самым большим калибром в руках. С каждым шагом, сокращая дистанцию, она повышала вероятность успеха своей будущей атаки на десятки процентов.

— Леди, стойте! У них оружие! Осторожнее! Вы не понимаете, они опасны! — заботливо и даже с нотками истеричности проорал Димон, кидаясь вслед за Акуной, будто хотел её остановить, и тоже сокращая дистанцию.

Генерал же даже взгляда не отвёл от экрана планшета, полностью контролируя действия Жанны-Немезиды.

Секунда — и Акуна пошла в атаку, первым же движением отводя ствол дробовика в сторону. Димон присоединился мгновением позже, а Славик, выставив перед собой сумку как щит, кинулся на парня справа. Втроём обезоружить пятерых за мгновения не получилось, прозвучали выстрелы, но ни по Акуне, ни по Славику с Димоном не попали. Никто незваных гостей не щадил — били насмерть. Через несколько секунд перед нами лежали пять трупов и трое умирающих. Пятерых мы положили сразу, остальные были за дверью.

— Соберите оружие! — приказал генерал, также не отвлекаясь от того, что делала Немезида.

Славик, Димон и Акуна принялись выполнять приказ генерала.

— Ещё минута! — оповестила нас Немезида. — Покидайте вашу электронику в сумку, она экранирована.

Мы сделали, что она сказала, и продолжили собирать трофеи в другую сумку.

Я не ждал чего-то особого, поэтому, когда погас свет, даже не замедлился. Мы находились где-то в середине огромного здания, окна тут были сугубо декоративные. Просто экраны, демонстрирующие вид на город с большой высоты. А сейчас источников света не осталось.

— У нас около часа, идём за мной! — прокричала в полной темноте Немезида.

Я услышал, как генерал разрезал ей пластиковые наручники на ногах. Потом мы вышли в коридор и двинулись за идущей рядом с генералом Немезидой. Та неожиданно оказалась болтушкой и, пока шла, начала рассказывать, хотя никто ей вопросов не задавал.

— Сейчас в Колоссе, Вороне и Орле, — я вспомнил, что это названия крупнейших городов на Толяне, — по три очага диаметром с километр, где электроника выжжена мощным ЭМИ импульсом. Понятное дело, что то, что защищено, то защищено, но по факту ничего важного там не работает, включая наружное наблюдение. Сейчас нам надо выбраться в одно из моих надёжных мест. Идти около часа.

— А что из себя представляет это надёжное место? — спросил Славик.

— Просто апартаменты в жилом комплексе.

— А там не будет

такой же толпы мужиков с оружием, только лучше подготовленных? — это спросил уже Димон. — Ты нам такие секреты про себя рассказала. Наверное, сожалеешь об этом?

— Не особо. Я действительно могла вам рассказать какую-то прилизанную версию и точно также вывести в безопасное место, но я понимаю, что тогда бы мы расстались и всё.

— А ты расставаться не хочешь? — спросила Акуна с нескрываемой насмешкой в голосе.

— Не хочу, — проигнорировала насмешку Немезида. — Я же идейная. Почему людской контрабандой занималась? Считаю, что это дело правильное. Ну, имеет право человек уйти из одного места в другое. Преступникам и психам я не помогала. А сколько грязных заказов мне поступало, так и не счесть.

— Грязных — это как? — поинтересовался Славик.

— Ну, как вот генерала и чемпионку выкрали — это грязный заказ. Похищение.

— Тебя послушать, так ты чистая и шёлковая, — сказал генерал вариант более привычного мне «белая и пушистая».

— Я идейная. Принципы у меня. Если считаю, что что-то неправильно, — не делаю. Если считаю, что что-то правильно, — делаю. Не факт, что вам понравится всё, что я считаю правильным.

— Например? — спросила Акуна.

— Так вот прямо сейчас я вызвала девять серьёзных катастроф в трёх крупнейших городах планеты, просто чтобы мы могли пойти и поговорить спокойно. Ты думаешь, никто из-за моих действий в переноске не оказался шокированный внезапной смертью? Около шестидесяти тысяч человек были в зоне поражения. Ты уверена, что абсолютно всё прошло бескровно и спокойно? Ты бы сама так себе пути отхода готовила? — когда Жанна включала Немезиду, то теряла всякое уважение и к генералу, и к своему кумиру Акуне. Как я понял, она по-своему тоже была чемпионкой, только в нелегальной деятельности. Ну или считала себя таковой.

— Не уверена, что стала бы так массово создавать опасные ситуации ради спасения себя, просто не знаю. Возможно, что и не побрезговала бы, — спокойно ответила Акуна.

— Я не всем нравлюсь и не все нравятся мне, но вам я могу помочь, — продолжила говорить Немезида, проигнорировав ответ Акуны. — Сейчас я хочу вам помочь. По двум причинам. Мне интересно — это раз, два — я считаю, что помочь генерал-герою и лучшей фехтовальщице Вселенной будет правильно. Вы оба всегда были мне симпатичны, особенно ты, Мататангра. Военных я недолюбливаю, но у генерала жена, можно сказать, моя подружка, которая меня, если повезёт, до третьей эволюции дотащит. Так что, получается, причин вам помогать даже три.

— Причин нам не помогать может быть десять. Или одна, но такая веская, что все остальные по сравнению с ней не важны. Ты говоришь слова, закидывая нам в головы определённые мысли, и это всего лишь мысли, не реальность. Но ты хочешь, чтобы мы верили в них, как в реальность, — произнёс Димон.

— У вас на этот случай есть тюремная переноска. Доказать, что не вру, я смогу только если окажусь вне вашего контроля. Но это риск для вас, так что вы сами поставили меня в положение, когда я не имею возможности доказать свои слова.