Лодка
Шрифт:
– Ну-ка, отойди сынок, - командир отодвинул Лока в сторону, - дедушке посмотреть на карту надо.
Гардемарин перешёл на другую сторону ПК и взглянул на командора сквозь парящие в пространстве шары планет. Внезапно, как будто изображение на экране монитора, а не реальность, командир перестал быть объёмным и пространство вокруг него тоже, и вся эта лишённая третьего измерения панорама двинулась на юношу. В попытке закричать он попятился назад, но запнулся и плюхнулся спиной прямо в кресло.
– Почему я не могу дышать? Что, очередной залп? Тогда почему не было ревуна и проблеска?
– Все эти, никчёмные теперь, вопросы стучали в голове рвущегося на свободу
.
...Лок проснулся от собственного крика. Приходя в себя, он сидел на ложе и обливался потом.
Опять этот проклятый сон. Вестник неприятностей. Теперь не отвертеться, отворяй ворота... Всё! Можно ставить тысячу, против одного, что вползёт огромная гадость. Ни разу, эта, с позволения сказать, "грёза", не подводила. Но, хватит! Осталось чуть больше двух часов, официально отпущенных на отдых, которые необходимо реализовать. Надо как-то расслабиться...
Сейчас постепенно успокаиваясь, он закрыл глаза и вновь улёгся. Уже через несколько минут прекрасное, чистое забвение, абсолютно лишённое каких-либо сновидений, понёсло Лока в царство отдыха и покоя. Пусть впереди катастрофа, перелом в судьбе и даже обрыв в никуда, но всё это потом, после пробуждения, а сейчас: спать, спать, спать...
С эффектом ледяной воды на тело в знойный пляжный полдень, рассыпался чистейшими серебряными колокольчиками зуммер внутренней связи. Пытаясь разомкнуть объятья сна, Лок Крейц, не открывая глаз, протянул руку. Нащупав широкую ребристую клавишу переговорника, он выдавил из себя первую фразу, попутно прочищая горло:
– Здесь командир...Кхэ-км...
Эта первая фраза получилась хриплой и неразборчивой, но на том конце связи вахтенный офицер, заполнивший экран, видимо, и не ожидавший услышать другого ответа из капитанской каюты, доложил:
– Полчаса до выхода из гиперпространства. Вы просили разбудить.
– Как дела?
– Всё в норме.
– Так... Всех офицеров через двадцать минут в кают-компанию...Кхм-м... Всё.
– Принято.
Вновь прекрасная мелодия серебряных колокольчиков - конец связи. Командир откинулся на подушку и закрыл глаза. Сознание категорически отказывалось покидать зону отдыха. Виртуозно выставляя наиубедительнейшие, непоколебимые доводы в пользу "продолжения банкета" или, хотя бы, полежать три минутки, незаметно ослабляя волю, тащило и тащило Лока обратно. Причём, имея огромный опыт, а также великолепно ориентируясь во всех мельчайших штрихах и слабостях характера своего подопечного, вечный оппонент правильного "Я" командора, использовал не только методы убеждения.
Крейц встал и пошёл в душ. Вода сверкала, стекая по гладкой коже бурными потоками, смывая всё плохое как в физическом, так и в духовном аспекте, доставляя истинное наслаждение. Но в какой-то момент он сообразил, что всё это происходит слишком комфортно. И вставание, и тугие струи воды, не причиняли никакой физической боли жаждущему отдыха телу, а наихитрейшее сознание всё ещё продолжало уговаривать полежать.
"Всё ясно. Я снова уснул! И я вижу сон, как поднялся, и пошёл в душ" - решил Крейц. Видение, после такого вывода, сразу начало давать сбои: он продолжал стоять голым под душем, но уже в кают-компании, среди своих офицеров, а струи воды разбиваясь о его тело, брызгали на их идеально отглаженную форму. Сам же Лок был совершенно спокоен, и плевать хотел на всякую субординацию.
Командир вновь мобилизовал волю, и начал всплывать.
Что звание командора получают, становясь командиром корабля, хоть суперлинкора, хоть занюханного сторожевика. Но, что самое главное: звание командор можно иметь, и сразу после лейтенанта, и после адмирала - лишь бы нашёлся корабль, которым доверили бы командовать. И можно всю свою жизнь быть лишь командором только потому, что следующее звание должно соответствовать должности. А должность, обязательно, либо при штабе, либо "командир соединения кораблей", и именно того класса, и тех, в составе которых, есть бывший твой корабль. Вот тут-то можно снова оказаться лейтенантом. Но, чтобы пройти всю иерархическую лестницу от начала до конца, вовсе не обязательно в какой-то момент становиться командором, так как это звание стоит очень отдельно от всего вертикального ряда обычных званий.
Лок наконец разомкнул веки, плавно, но стремительно покидая царство Морфея. Глаза привычно пробежали по панели приборов дублирующих такие же в центральном посту - привычка, вошедшая в кровь, мозг, в самое естество.
– Гелла!
– Да, командор, - певучим, женским, но ненавязчивым голосом откликнулся бытовой компьютер, - С пробуждением, командор. Температура вашего тела...
– Короче!
– Та диагностика здоровья, которую я успела снять и обработать за время вашего сна, показывае...
– Ещё короче!
– Отклонения незначительны, сэр. Но Ваша нервная систем...
– Душ, бриться, обычную сбрую, завтрак.
– Но, Вы вновь кричали сегодня во сне...
– Да, и на всякий случай парадку со всеми побрякушками запрограммируй и держи наготове. Чует моё сердце рандеву с начальством, - Лок весь скривился, представив такую встречу. Уж что-что, а начальство он "любил" всеми фибрами души!
Командир поднялся и, сняв всё с себя, бросил в клапан приёмника утилизатора на стене. Гелла продолжала ещё что-то там наивно лопотать про продолжительный отдых, когда Крейц уже шагнул в проём бесшумно отъехавшей в сторону, закамуфлированной под одну из стен, двери, прямо в настоящие, тугие, шумные струи воды.
Через пятнадцать минут он весь свежий и помолодевший, чисто выбритый, дожёвывал свой завтрак, запивая его ароматным кофе. Теперь, когда Гелле, приказано было заткнуться, ни что кроме утробного гула двигателей и лёгкой дрожи корпуса корабля, не нарушало медленного течения мысли командира.
Всё та же, всегда одинаковая, каюта, каюта космической субмарины. Субмарины, упорно несущей сквозь пространство и время свой уникальный признак, своё клеймо, доставшееся от земного (точнее морского) прообраза - тесноту. Хотя он где-то читал о том, что позднее на прообразах этот недостаток был побеждён. Но для лодок, навечно остался нарицательным, то ли в силу замкнутости пространства, то ли в сравнении с другими классами кораблей.