Лирика
Шрифт:
Молчанье! Безутешность! Ночь глухая!
Вас ныне чувствую, - вас, в вашей силе!
Нет, в Гефсимании царь Иудейский
Столь правым чарам не учил вовек!
У мирных звезд халдей обвороженный
Столь властных чар не вырывал вовек!
Где пал герой, здесь падает колонна!
Где золотой орел блистал в триумфе,
Здесь шабаш ночью правит нетопырь!
Где римских дам позолоченный волос
Качался с ветром, здесь - полынь,
Где золотой вздымался трон монарха,
Скользит, как призрак, в мраморный свой дом,
Озарена лучом луны двурогой,
Безмолвно, быстро ящерица скал.
Но нет! те стены, - арки те в плюще,
Те плиты, - грустно-черные колонны,
Пустые глыбы, - рухнувшие фризы,
Карнизов ряд, - развалины, - руины,
Те камни, - ах, седые!
– это ль все,
Все, чт_о_ от славы, все, чт_о_ от колосса
Оставили Часы - Судьбе и мне?
"Не все, - вещает Эхо, - нет, не все!
Пророческий и мощный стон исходит
Всегда от нас, от наших глыб, и мудрым
Тот внятен стон, как гимн Мемнона к Солнцу:
Мы властны над сердцами сильных, властны
Самодержавно над душой великих.
Мы не бессильны, - мы, седые камни,
Не вся иссякла власть, не все величье,
Не вся волшебность нашей гордой славы,
Не вся чудесность, бывшая вкруг нас,
Не вся таинственность, что в нас была,
Не все воспоминанья, что висят
Над нами, к нам приникнув, как одежда,
Нас облекая в плащ, что выше Славы!"
(1924)
Перевод В. Брюсова
26а. НЕПОКОЙНЫЙ ЗАМОК
В той долине изумрудной,
Где лишь ангелы скользят,
Замок дивный, замок чудный
Вырос - много лет назад!
Дух Царицы Мысли веял
В царстве том.
Серафим вовек не реял
Над прекраснейшим дворцом!
Там на башне, - пурпур, злато,
Гордо вились знамена.
(Это было - все - когда-то,
Ах, в былые времена!)
Каждый ветра вздох, чуть внятный
В тихом сне,
Мчался дальше, ароматный,
По украшенной стене.
В той долине идеальной
Путник в окна различал
Духов, в пляске музыкальной
Обходивших круглый зал,
Мысли трон Порфирородной,
А Она
Пела с лютней благородной
Гимн, лучом озарена.
Лаллом, жемчугом горела
Дверь прекрасного дворца:
Сквозь - все пело, пело, пело
Эхо гимна без конца;
Пело, славя без границы,
Эхо, ты
Мудрость вещую Царицы,
В звуках дивной красоты.
Но, одеты власяницей,
Беды
(Плачьте!
– солнце над Царицей
Не затеплит свой венец!)
И над замком чудным, славным,
В царстве том,
Память лишь о стародавнем,
Слух неясный о былом.
В той долине путник ныне
В красных окнах видит строй
Диких призраков пустыни,
В пляске спутанно-слепой,
А сквозь двери сонм бессвязный,
Суетясь,
Рвется буйный, безобразный,
Хохоча, - но не смеясь!
(1924)
Перевод В. Брюсова
27а. МОЛЧАНИЕ
Есть свойства, бестелесные явленья,
С двойною жизнью; тип их с давних лет,
Та двойственность, что поражает зренье:
То - тень и сущность, вещество и свет.
Есть два молчанья; берега и море,
Душа и тело. Властвует одно
В тиши. Спокойно нежное, оно
Воспоминаний и познанья горе
Таит в себе, и "больше никогда"
Зовут его. Телесное молчанье,
Оно бессильно, не страшись вреда!
Но если встретишь эльфа без названья,
Молчанья тень, в пустынях без следа,
Где человек не должен ставить ногу,
Знай: все покончено! предайся богу!
(1924)
Перевод В. Брюсова
28а. ЧЕРВЬ ПОБЕДИТЕЛЬ
Смотри! огни во мраке блещут
(О, ночь последних лет!).
В театре ангелы трепещут,
Глядя из тьмы на свет,
Следя в слезах за пантомимой
Надежд и вечных бед.
Как стон, звучит оркестр незримый:
То - музыка планет.
Актеров сонм, - подобье бога,
Бормочет, говорит,
Туда, сюда летит с тревогой,
Мир кукольный, спешит.
Безликий некто правит ими,
Меняет сцены вид,
И с кондоровых крыл, незримый,
Проклятие струит.
Нелепый фарс!
– но невозможно
Не помнить мимов тех,
Что гонятся за Тенью, с ложной
Надеждой на успех,
Что, обегая круг напрасный,
Идут назад, под смех!
В нем ужас царствует, в нем властны
Безумие и Грех.
Но что за образ, весь кровавый,
Меж мимами ползет?
За сцену тянутся суставы,
Он движется вперед,
Все дальше, - дальше, - пожирая
Играющих, и вот
Театр рыдает, созерцая
В крови ужасный рот.
Но гаснет, гаснет свет упорный!
Над трепетной толпой
Вниз занавес спадает черный,
Как буря роковой.
И ангелы, бледны и прямы,