Лили
Шрифт:
Он попытался выбросить из памяти яркие чувственные образы, но они упорно возвращались, заставляя его злиться на самого себя и отвечать невпопад. Труднее всего было отказаться от попыток обуздать воображение, услужливо рисовавшее совсем иной исход свидания наедине, прерванного на самом интересном месте. Лили уже вот-вот готова была сдаться, и лишь несвоевременное вмешательство его камердинера остановило ее. Кипя злостью, он только в этой мысли находил мстительное утешение.
– Дэвон? Вы слышали хоть слово из того, что я сказала?
– Извините, Алисия, я… я задумался
Однако, сделав всего несколько шагов, она опять остановилась и участливо спросила:
– Как вы, Дэв? Как идет ваша жизнь? Было у вас хоть что-то хорошее?
Он не удержался от сардонической улыбки. Вот уже второй раз за день ему задают один и тот же вопрос.
– Я просто не мыслю подобными категориями, Алли.
– Вот уже десять лет вы не называли меня так, – заметила она, тихонько коснувшись его руки. – Мне вас не хватало, Дэвон. Я была бы рада, если бы вы, как раньше, почаще приезжали в Уайт-Оукс. Ваша мать была бы счастлива. Ну и, конечно, моя семья… Вы всегда желанный гость в Фэйрфакс-Хаузе.
– Вы говорите точь-в-точь как Клей. Он тоже все время пытается выманить меня из Корнуолла.
– Потому что мы скучаем без вас.
– Вы без меня скучаете как раз потому, что мы редко видимся. Если бы мы встречались чаще, моя компания очень скоро надоела бы вам до смерти.
– Это не так.
Дэвон взглянул на нее и вздохнул с облегчением, увидав в ее красивых золотисто-карих глазах лишь участие и заботу. Алисия была старым и верным другом. Ни за что на свете ему не хотелось бы причинить ей боль, но необходимо было прояснить их отношения.
– А знаете, мысленно матушка уже успела нас поженить, – полушутливо заметил он.
– Да, мне это известно.
– Вы всегда были мне прекрасным другом, Алисия. Надеюсь, так будет и впредь.
Прошла минута; она взяла его под руку. Дэвон опять попытался по лицу определить, о чем она думает. Алисия улыбалась, но эта улыбка показалась ему несколько натянутой.
– Дорогой Дэв, – сказала она, похлопав его по руке. – Я надеюсь, вы тоже навсегда останетесь моим другом.
– Можете на меня положиться. Некоторое время они шли рядом молча.
– Расскажите мне о Клее, – внезапно попросила Алисия. – То, что мне довелось услышать, просто ужасает. Это правда, что он правит пиратским кораблем под названием “Призрак” и спасает французских эмигрантов, перевозя их в Голландию?
Дэвон запрокинул голову и расхохотался.
– Это нечто новенькое, такого я еще не слышал!
Они пошли дальше, держась за руки и склонив головы друг к другу.
Никем не замеченная, Лили следила за ними со скамьи на залитой луной террасе. Смех Дэвона еще долго отдавался у нее в ушах после того, как они скрылись из виду. Хорошо, думала Лили, что Алисия Фэйрфакс прибыла как раз вовремя. Появление этой женщины помогло ей увидеть в истинном свете свое собственное свидание с хозяином: убогую, грязную интрижку, о которой невозможно было вспомнить без содрогания. Как же глубоко он должен ее
Хотя удушающая жара заставила ее покинуть комнату на чердаке, Лили почувствовала озноб. В груди у нее крепла ледяная решимость: очень скоро, пусть даже без гроша в кармане, она найдет способ покинуть Даркстоун
Глава 12
– На, Лили, держи.
– Что это?
– А на что похоже? На хозяйские простыни? Сунув в руки Лили корзину чистого белья, Энид Гросс захихикала. Ее подруга Руфь, погрузившая руки по локоть в глубокую лохань с мыльной пеной, оценила шутку по достоинству.
– Или на его ночную рубаху?
Теперь уже обе служанки, согнувшись пополам, покатились со смеху, пока Лили так и оставалась в оцепенении.
– Нет, это простыни Кобба, – объяснила Энид, наконец отсмеявшись. – Давай неси их к нему в дом, да приберись там. Хау так велела.
– Она велела мне убирать в доме мистера Кобба? Прямо сейчас?
– Вот-вот.
– Но она же сказала, что я должна помочь Доркас сбивать масло, когда закончу здесь, а потом мыть черную лестницу!
– Значит, тебе лучше поторопиться, – ухмыльнулась Энид. – Похоже, она тебя здорово загрузила работой, а?
Лили отвернулась прежде, чем они успели заметить, что она чуть не плачет. Не прислушиваясь к злобным смешкам, она поднялась по ступеням прачечной и остановилась во дворе. Послеполуденное солнце слепило глаза. Приложив руку щитком ко лбу, девушка несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и прийти в себя, но усталость тяжким камнем давила ей на плечи дни и ночи напролет, и не было сил стряхнуть ее с себя. Она исполняла свою работу как в тумане, тихо, послушно, словно онемев.
Подхватив корзину обеими руками. Лили вяло двинулась вперед по пыльной тропинке, по краям которой во множестве росли созревшие одуванчики. Их пушинки носились в воздухе, щекоча ей щеки. Две косули неторопливо пересекли аллею в двадцати шагах от нее и скрылись в зарослях папоротника, но Лили их даже не заметила, как не слыхала и беспокойного крика грачей в зарослях орешника у себя над головой. Мысли о Дэвоне Дарквелле не покидали ее ни на минуту: просто не хватало сил выбросить из головы воспоминание о нем.
Дамы возобновили свое путешествие, суета и волнение, вызванные их кратким визитом, вскоре утихли, и жизнь в Даркстоуне вновь вошла в обычную колею. Жизнь Лили тоже вернулась в прежнее русло: короткая идиллия закончилась, слуги больше не считали, что она находится под покровительством хозяина, и миссис Хау, не теряя времени, вернула ее к положению “прислуги за все”. Ее нагружали самой тяжелой, самой унизительной работой. Миссис Хау наслаждалась местью.
А ведь могло быть еще хуже. Лили черпала скудное утешение в мысли о том, что ни миссис Хау, ни остальные толком не знали, как с нею быть и каковы ее отношения с мистером Дарквеллом, ибо дважды за последние четыре дня он посылал за нею с требованием, чтобы она прислуживала ему за столом и она дважды не подчинилась приказу.