Лили
Шрифт:
– Ты прекрасно выглядишь. Лили. Честное слово. Ты здесь у нас уже… – Он нахмурился, пытаясь вспомнить. – Сколько?
Она смущенно опустила взгляд.
– Почти два месяца.
– Ну да, два месяца, а я т-тебя видел только раз. И-и-издали. Ты мне помахала и у-у-у…
– Убежала. – Лили вспыхнула от смущения. – Я знаю. Прости, я…
– Нет-нет, все в порядке, – торопливо заверил ее Клей. – Ты не волнуйся. И-извини, что принимаю тебя з-з-здссь. Это вызывает во-воспоминания.
Она удивленно подняла на него глаза.
– О
Лили рассмеялась, и звук собственного смеха поразил ее, настолько он был непривычен.
– О, да, для меня то утро стало очень поучительным. И совершенно незабываемым.
Клей принялся рассказывать о своем медленном выздоровлении, а Лили облегченно перевела дух и посочувствовала ему.
В одной из пауз она обратила внимание на лист бумаги, который он отбросил при ее приходе. Рисунок на листе напоминал чертеж.
– Что это? – спросила она, указывая на него рукой.
– Это корабль.
– Можно посмотреть? О, Клей, как красиво! Просто замечательно.
Для нее это было всего лишь хаотическое нагромождение линий, снабженное загадочными цифровыми выкладками на полях (Лили решила, что это указаны размеры), и все же чертеж, выполненный уверенной и твердой рукой, с явным знанием дела, произвел на нес сильное впечатление.
– Спасибо. Это шлюп.
– Вот как?
– Я решил по-послать его в Таможенную службу. Их суда устарели, а тут бу… бушприт длиннее, и он втягивается. И б-больше места для парусов, потому что я увеличил ширину су-судна в средней части, не и-и-из-меняя раз… размеров корпуса. Видишь?
Она неопределенно хмыкнула в ответ и осторожно спросила:
– А тебе не кажется, что в этом есть… какая-то ирония?
– В том, что я создаю корабли для таможенников? Еще бы! Смех, да и только! Но это… кажется, только это мне и удается по-настоящему. И мне это нравится, Лили. Очень нравится.
– Да я уж вижу.
– Это все, на что я гожусь. Мои ду-дурацкие мозги… еще не совсем…
Раздался стук в дверь. Клей сказал: “Войдите!”, и в комнату вошел Фрэнсис Морган.
– Добрый день, – проговорил он, отвесив общий поклон.
Если его и удивило присутствие Лили, Фрэнсис не подал виду. Как всегда, он выглядел щеголем: голубой камзол поверх серебристого жилета и брюки цвета бутылочного стекла. Тщательно уложенные золотистые волосы были слегка припудрены.
– Привет, Фрэнсис, – сердечно поздоровался Клей. – Как поживаешь? Бери стул, п-п-присоединяй-ся к нам.
– Нет-нет, я на минутку, только поздороваться, меня Дэвон ждет внизу. Как ты себя чувствуешь. Клей?
– Отлично. А ты?
– Тоже не жалуюсь. Как поживаете, мисс… Лили? Ну, конечно, сообразила Лили, он же не знает, как ее называть, не знает, почему она вернулась и каково ее положение в доме. И что он должен думать о ее беременности? Щеки у нее вспыхнули, но она заставила себя
– Хорошо, мистер Морган, спасибо. Клей и Фрэнсис обменялись еще несколькими любезностями, затем Морган заметил:
– Ну мне пора, я зашел только на минутку. Береги себя, Клей.
– Ты тоже, Фрэнсис. Еще увидимся. Двери за ним закрылись. Клей откинулся на подушки.:
– Дэв говорит, что раньше я Фрэнсиса терпеть не мог, – тихонько признался он. Лили кивнула.
– Да, я тоже это помню.
– Но я не помню почему. Вроде бы… вроде бы он неплохой парень. Очень внимателен ко мне после ранения.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что вы стали друзьями?
– Ну да, вроде того. Странно, правда?
– Очень странно.
– Скоро приедут Алисия и моя мать. Через несколько дней. Ой, прости, я тебе не говорил? Алисия была так до-добра… Она была здесь, когда я очнулся.
– После ранения?
– Да. И ос-с-ставалась, пока р-р-родные не попросили ее вернуться. Ее сестра з-з-заболела, им понадобилась ее помощь.
– Наверное, она прекрасная сиделка.
– Лучше всех.
Пора было уходить, Лили не хотела утомлять его.
– Я так рада была снова с тобой повидаться, Клей.
– Я тоже рад тебя видеть.
– Не знаю, помнишь ты или нет, но ты всегда был добр ко мне, а я считала тебя своим другом.
– Я помню.
– Я не зашла тебя навестить, но мне очень жаль, если ты подумал, что я стала хуже к тебе относиться с тех пор, как вернулась. Просто я… отвыкла от людей. Ни с кем не могла говорить, понимаешь?
– Тебе пришлось чертовски несладко, – он неуклюже взял ее за руку.
– Лауди говорит, что тебя мучают головные боли. Мне очень жаль, что с тобой случилось такое ужасное несчастье. Я не хочу, чтоб ты думал, будто мне все равно.
– А я и не думал.
Лили улыбнулась, с удовлетворением отметив, что перенесенные невзгоды никак не сказались на очаровательной самоуверенности Клея, привыкшего к роли всеобщего любимца. Взглянув на их сомкнутые руки, она сказала:
– Полагаю, Дэвон рассказал тебе, о чем он думал вначале. Что это… будто это я в тебя стреляла” Глаза Клея наполнились сочувствием.
– Да. Это было ужасно.
Помолчав в знак согласия, Лили спросила:
– А сколько времени прошло, прежде чем ты вспомнил?
– Вспомнил?…
– Что это была не я.
Клей посмотрел на нее озадаченно.
– Должен тебе сказать, что я до сих пор ничего не помню.
– То есть как?
– Не помню очень многое даже из того, что было до выстрела. Целых месяцев как не бывало. Все, что я действительно помню, так это разные мелочи за несколько дней до покушения: помню, к примеру, как мы с Дэвом вместе завтракали. А дальше – полный туман. Но память возвращается по… – он сделал нетерпеливый жест.
– По кусочкам?