Чтение онлайн

Ах, сладкая слеза!

Сверкает на ресницах,

Как будто бирюза…

Перестань, одернула себя Джейн. Это же прекрасно, что человек самовыражается. По крайней мере, вместо того, чтобы страдать от своих психологических проблем и мучить других, Валя изливает душу в стихах, пусть несовершенных, зато искренних. И даже то, что она печатается - не так уж плохо.

Кто-то прочитает, конечно, не ликеид-эстет с развитым вкусом, а простой человек - и увидит какое-то соответствие своим проблемам, и поймет, что не одинок… В этом и суть народного творчества.

Валя уже усадила ее, принесла вазу с орешками и рассказывала о последних

новостях клиники.

–  Ты представляешь, я не могу этого понять… в раздевалке, с медсестрой!

Когда жена работает в том же отделении… И ей тут же сообщили. Она, знаешь, посмотрела так и сказала: "Я, возможно, человек устаревших взглядов, но я подаю на развод". А можно подумать, у нее самой нет любовника… то, что она с Васильевым крутит, уже давно всей больнице известно. Прямо какая пуританка… Но с другой стороны, где-то ее тоже можно понять. Ну, имей любовницу - но не открыто же, не на глазах у всего отделения. Надо же какие-то приличия соблюдать, как ты думаешь? Или в Америке принята полная свобода в этом отношении?

–  Я не знаю, - неохотно ответила Джейн, - У ликеидов тоже бывают измены, но это редко, и это считается как позор… А у других - наверное, так же, как и здесь.

–  Ну а вот ты как думаешь? Вот ты выйдешь замуж - будешь изменять? Ведь по идее, нельзя ограничивать свободу друг друга?

–  Да, свободу ограничивать нельзя, - согласилась Джейн, - Любовь должна быть только свободной, иначе это не любовь, а принуждение, насилие над личностью. Измена возможна, если любовь уже иссякла, и люди живут друг с другом просто по привычке…

–  Ну нет, бывает, что любят и мужа, и любовника… двоих сразу. Вот я так мучилась… Понимаешь, все думаешь - ну вот жить бы втроем… некоторые ведь так живут - две жены и муж. Или жена и два мужа. Это встречается довольно часто, а скоро, говорят, такие браки тройные и четверные даже регистрировать будут. Но мои не хотели ни за что. Да и у любовника тоже своя семья была. И того, вроде, любишь, и другого… ну на что решиться?

–  Наверное, это нужно решать отдельно в каждом конкретном случае. Общих решений тут быть не может. Нельзя же всем предписать - поступайте только так-то… Надо смотреть, насколько сильная любовь, что вообще людей связывает…- ответила Джейн. Экран ВН снова вспыхнул, раздался мелодичный перезвон.

–  Лидка… - простонала Валя. На экране возникло лицо Валиной подруги.

–  Я пойду, - Джейн поспешно вскочила.

–  Лида, ну вот ты вечно невовремя… у меня тут человек сидел, ладно, ладно уж, не отключайся, погоди только, я сейчас ее провожу…

Джейн вышла, из-за двери неслось:

–  А знаешь, какое я вчера стихотворение написала? Хочешь, прочитаю?

Джейн снова уселась в позу лотоса.

Нет, так нельзя… Надо сделать завтра "день расслабления", вот что. Иначе можно с ума сойти. Возьму завтра день отпуска, решила Джейн. Правда, это неудобно, послезавтра у меня социал… посещение школы и потом дежурство.

Значит, меня два дня на работе не будет. Но ничего, переживут…

Сегодня уже все распланировано. Они с Беатрис договорились вечером пойти в театр. А завтра надо заняться собой… если же это не поможет - ну что ж, обратимся к психологу. Кстати, надо позвонить психоаналитику, тут один хороший очень практикует, ликеид, Стефан Бернц, может, у него завтра есть свободное время… сон бы проанализировать.

Джейн взяла пульт и включила ВН.

Вечером после спектакля

они сидели на высоких стульях бара "Сайгон". Джейн прихлебывала из бокала легкое белое вино… ей было хорошо и весело сейчас. Ей нравилось все - спектакль, на котором они были, абстрактный, в меру элитарный, в меру шокирующий, в меру классический, публика - полтора десятка петербургских эстетов. Прогулка по вечернему Невскому, этот исторический уникальный бар… Джейн точно не знала, но история его, кажется, как-то была связана с древней русской рок-музыкой. Вот и сейчас из динамика негромко доносились роковые аккорды, и голос полузабытого певца:

Я проснулся днем, одетым, в кресле,

В своей каморке меж знакомых стен.

Я ждал тебя до утра… интересно,

Где и с кем ты провела эту ночь, моя сладкая Эн?

Кажется, Беата что-то спросила.

–  Чего?

–  Я говорю, долго будешь девушкой куковать?

–  А, ты об этом… Не знаю.

–  У тебя там есть кто-нибудь, в Америке?

–  Есть, - неожиданно для себя сказала Джейн.

–  Серьезно?

–  Трудно сказать… видишь, мы с ним почти не были знакомы. Так, учились на разных отделениях. И вдруг на Испытании встретились… А потом он подошел ко мне на балу… ну и я, словом, поняла, что он неравнодушен ко мне. А теперь - даже не представляю - он уехал в Боливию, а я сюда. Отпуска нам если и дадут, то, скорее всего, в разное время. Мы переписываемся… В прошлый раз он написал мне, что любит, что хочет видеть.

–  А ты?

–  И я… не то, чтобы сильно, но… он мне очень нравится. Он такой надежный, он настоящий…

–  Да, это трудно, - задумчиво кивнула Беатрис, - Мне вот повезло, я здесь встретилась с Клаусом… А тебе… неужели ждать пять лет?

–  Но если это настоящая любовь… это проверится.

–  Наверное, я бы так не смогла. Но уважаю… понимаю. Все-таки так трудно жить среди этих людей и не опуститься. Сохранить чистоту любви. Здесь у них понятие любви давно отсутствует - один секс остался…

Беатрис повернула голову. Джейн проследила за ее взглядом. За столиком в углу миловались друг напротив друга две парочки, и судя по всему, дело у них зашло довольно далеко. Рядом двое голубых держали друг друга за руки, преданно глядя в глаза. Да, красноречивая картина… Но это простые люди, не ликеиды. Их не учат целомудрию, сдержанности.

Невозможно сделать всех такими, как ликеиды. Невозможно, потому что люди сами не захотят. Быть ликеидом - это труд, и груз, и ответственность… а они не хотят этого. Хотят жить, как обезьяны. Что-то мы можем делать, как-то просвещать, помогать… но есть вещи, которые человек может сделать только сам.

Пытались осуществить общественное воспитание с трех лет, но все попытки оказались неудачными. Все-таки ребенок должен расти в семье… а при этом, увы, впитывать привычки и образ жизни своих родителей. Но в конце концов все они живут сейчас неплохо. У них есть защита на любой случай жизни - развитая медицина, психологическая служба, никто из них не голодает, не страдает, практически все имеют работу, любимое хобби… А мы, ликеиды, можем прикрыть их от бед, от тех же националистических и религиозных банд, от войн (воюют в основном ликеиды… за небольшими исключениями). Мы решим за них научные проблемы, создадим для них произведения настоящего искусства, построим для них новые храмы, научим их жить. Возможно, это не лучший порядок вещей, но лучшего пока никто не придумал…