Чтение онлайн

Никто не отвечал.

Окинув глазами кнопки, я нашёл ту, что была предназначена для подобных ситуаций — вызов диспетчера. Я нажал её и, нагнувшись к металлической щели в электронной панели лифта (наверное, это микрофон, иначе нахрена здесь щель?), как можно спокойнее постарался объяснить своё положение:

— Эй, знаете, я застрял в лифте между пятым и четвёртым этажом. Вызовите кого-нибудь. Эй? Эй? Вы можете мне ответить? Поднимитесь, пожалуйста, сюда, и скажите, что Вы меня услышали, ладно? Ладно? Договорились.

Я

снял палец с кнопки и достал сигареты.

М-да попал в переплёт. Конечно, ничего сверхужасного в моей ситуации нет — ну застрял в лифте, ну и что? Чего бояться то? В сущности, ерунда. Люди сплошь и рядом застревают в лифтах. Некоторые даже гадят в штаны от страха, а потом достают своё дерьмо и разрисовывают им стены.

Но я-то нормальный.

Глубоко затягиваясь и стряхивая пепел в блевотину, я надеялся на то, что сначала Лиза захочет выбраться из квартиры, и только потом вызовет ментов.

Прошло десять минут.

Никто не пришёл.

Я решил вручную открыть двери. Может, кабина уже почти доехала до четвёртого этажа, и у меня под ногами будет достаточно пространства, чтобы выбраться наружу. В кинофильмах такое проходит легко: плёвое дело — упёрся покрепче в пол, уцепился за створки и р-р-раз — готово, вылезай.

Хер-то там.

Скажу Вам — невозможно это. Я пыхтел и обливался потом, но даже на пару миллиметров не смог раздвинуть эти чёртовы створки.

Плохо дело.

Конечно, прямо передо мной, как и полагается в лифте, была жестяная табличка с телефонным номером мастера-лифтёра, но краска на ней облупилась так сильно, что было невозможно разобрать ни одной цифры.

Я мог бы позвонить кому-нибудь из знакомых и попросить узнать через интернет этот номер. Но проблема в том, что в сотовом телефоне на специально купленной для сегодняшней видеосъёмки сим-карте был сохранён всего один контакт.

Лиза.

Я присел на корточки и осторожно поднял почти утонувший в рвоте мобильник.

С него вниз падали белые капли непереваренной еды.

Брезгливо морщась, я вытер мобильник о штанину и затем включил.

Экран засветился.

Работает.

Теперь самое сложное — нужно поговорить с Лизой и постараться сделать так, чтобы она вызвала лифтёра. Кажется, хозяин квартиры оставил для меня на кухне лист бумаги со списком необходимых телефонных номеров. На всякий случай. Единственное — у меня не получалось вспомнить, где точно он его оставил: я был порядочно пьян, когда приехал сюда в оговорённое время, чтобы взять ключи от квартиры в обмен на четыре тысячи рублей.

Я зашёл в список контактов и щёлкнул по единственной строчке: «Лиза».

Из мобильника, пахнущего гепатитным желудком, раздались гудки вызова.

У меня немного денег, порядка 150-ти рублей, хватит минут на десять-пятнадцать разговора… не помню какой здесь

тариф.

Осколки разбитого зеркала в лифте насмехались над бесконечностью моего лица, многократно отражённого в каждом куске некогда целого стекла.

Кажется, разбитые зеркала сегодня преследуют меня.

Я переступил с ноги на ногу, и блевота в очередной раз мерзко захлюпала под подошвами.

— Открой, — я услышал всхлипывания Лизы. — Вернись и открой! Я не хочу здесь оставаться… Если ты этого не сделаешь — я найду тебя и убью! Я соберу каждый осколок из зеркала, что разбила, и буду загонять их тебе под кожу, пока ты не сдохнешь! Ты слышишь меня?! Слышишь?!

— Молчать, сука! — я резко её одёрнул. — Ты забыла, кто устанавливает правила? Может, видеозапись тебе напомнит? Может, её стоит показать твоим родителям? Или твоему приятелю? Да лучше всем и каждому, а?! Ты не находишь?

— Тебя посадят надолго, — она продолжала, словно не слыша моих слов. — А почему? Ты не знаешь, не догадываешься? Тогда я скажу тебе — мне нет восемнадцати! Я соврала! Я учусь в десятом классе!

Внутри меня всё похолодело.

Не то, чтобы это имело какое-то значение, но… но я ведь не педофил! Я жарю латентных проституток, снимаю их на камеру и получаю за это деньги. Не самый дрянной образ жизни, если задуматься. Но кое-какие правила всё-таки имеются: никаких девочек-старшеклассниц. Господи, да ведь если тупая сука сама хочет сняться перед камерой — это разве преступление с моей стороны? Нет-нет-нет, так не пойдёт… К тому же… К тому же она выглядит гораздо старше своих лет! Какого хрена?

Я постарался, чтобы мой голос остался спокойным:

— Меня это не волнует. Переживай за себя. За своё будущее. Самое время о нём подумать, тебе не кажется? Такая молодая, а уже шлюха. Без вопросов берёшь в рот и глотаешь с удовольствием. У тебя будет отличная репутация.

— Мне не было приятно! — закричала она. — Мне нужны были деньги! Да ты знаешь, мой папа заболел, и он…

— Хватит врать! Папа заболел? Дедушка сдох?! Да кому ты лечишь, сука?! Десятиклассница? Ты думаешь, я повёлся?! Прижми хвост, гадина, и слушай меня!

— Ты… ты…

— Слушай меня, если не хочешь, чтобы эту запись увидели твои близкие! — я кричал, и мой голос был слышен, наверное, далеко-далеко за пределами лифта. — Ты молчишь и делаешь ровно то, что говорю тебе я! Понятно?!

— Ты ублюдок, мудак…

— Тебе понятно?

Лиза замолчала.

Я слушал потрескивание телефонной линии в трубке.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Говори. Ты ведь не случайно позвонил мне? Я нужна тебе?

— Да. Ты не такая глупая, какой кажешься, это хорошо. Знаешь, тебе очень сильно повезло — ты можешь стать единственной женщиной, для которой я удалю видеозапись. Радуйся.