Лидер
Шрифт:
— Бесполезная трата времени, как по мне, — Семён Кириллович смотрит мне в глаза и бьет словами, как кнутом, так сильно, что органы сжимаются, — музыка может быть хобби, но не основным видом деятельности.
— Тогда, — я проглатываю комок в горле, собирая все силы в кулак, чтобы не сорваться, — зачем вы просили определиться? Чтобы указывать, кем мне стать в будущем?
— Следи за тоном, Яра, — мамин голос врывается в уши, и я кривлюсь, — ты не с чужим человеком разговариваешь, а с отцом.
— Он мне не отец, — выплевываю еле слышно, но до каждого члена семьи долетают мои
— Как ты смеешь?!
— Раиса, — отчим поднимает руку, показывая, кто здесь главный, — Ярослава подумает до утра и поймет, что к чему. В конце концов, чтобы выбиться на большую сцену нужны связи и деньги. Они у тебя есть, Яра? Без помощи со стороны ты станешь певичкой в ночной забегаловке. Хочешь себе такой судьбы? — я часто моргаю, слыша, как Фил, скрипя ножками стула по паркету, поднимается. — Мы еще не поужинали. Куда ты собрался?
— Не хочу быть свидетелем очередного линчевания.
— Сядь на место, — сердце ухает от пренебрежения и злости, которые звучат в голосе Семёна Кирилловича.
— А ты меня заставь, — криво улыбается Фил и бросает взгляд на меня, — пойдешь со мной?
28
POV Ярослава
— Да, — бросаю салфетку на стол и поднимаюсь, не ощущая своего тела. Оно, словно другому человеку принадлежит и не слушает меня. Я действую на голых эмоциях, не думая о последствиях, которые, судя по взгляду отчима, точно будут.
— Яра, сядь! Я не понимаю, что происходит?! — взвизгивает мама, когда я иду за Лёней к выходу из столовой. — Немедленно вернись!
— Успокойся, Рая, — Семён Кириллович усмехается за спиной, — дети устроили бунт. Наиграются в самостоятельных и вернутся.
Я не свожу взгляда с уверенной походки сводного брата, который ведет меня к джипу, и слушаю, с какой смертельной частотой выбивает ритм мое сердце. В голове звучат слова отчима, но я сдерживаю себя изо всех сил. Добродушная усмешка Фила не дает сорваться на выплеск недовольства, и я без слов сажусь на пассажирское сиденье рядом с ним, наблюдая за тем, как он с завидным спокойствием заводит мотор и выезжает со двора. Правда, оптимистичного настроя хватает ненадолго, и плечи опускаются вниз, пока Леонид везет нас в неизвестном направлении.
— Ты к еде не притрагивалась, хочешь чего-нибудь? — спрашивает Лёня, паркуя автомобиль около кофейни. — У них отпадные блинчики, Ярик. Соглашайся.
— У тебя странное желание меня откормить. Не кажется? — кривлюсь, скрывая улыбку за привычным выплеском яда, на что Фил реагирует коронной улыбкой.
— Забота, Ярик, — усмехается Леонид, открывая дверь, — это элементарная забота.
Сводный ведет меня в кофейню и делает заказ, пока я устраиваюсь за свободным столиком в углу помещения. В зале играет тихая умиротворяющая музыка, слышны голоса посетителей, и от аромата выпечки во рту моментально скапливается слюна, хотя я не испытывала голода, скорее наоборот, довольствовалась тошнотворным чувством после слов Семёна Кирилловича. Лёня с завидным позитивом падает на стул напротив меня и стучит по столу пальцами.
— Хочешь что-то сказать? — не выдерживаю неловкой паузы,
— Ты точно хочешь связать свою жизнь с музыкой? — спрашивает вдруг вполне серьезно, и я чувствую острый укол в сердце.
— Тоже будешь убеждать меня в том, что музыка не тот вид деятельности?! — вспыхиваю в одно мгновение, на что Лёня пожимает плечами.
— Нет, — он откидывается на спинку стула и смотрит, как официантка расставляет перед нами заказ, — может, я хочу тебе помочь.
— Серьезно? — усмехаюсь, не веря своим ушам. Слова Лёни кажутся мне издевкой. В душе, конечно, ужом вертится надежда, но я не хочу подпускать ее близко к сердцу. Я наивно полагала, что родители предоставили мне выбор, а они на самом деле давно все решили за меня. Я в свою очередь дала им повод все грамотно провернуть.
— Вполне. Ты лопай, — указывает на блинчики Лёня, — у нас насыщенная программа на вечер.
— Какая? Что ты задумал?
— Скоро узнаешь, — подмигивает мне Фил, и я шумно выдыхаю, стараясь не показывать. Как сильно при этом сокращается сердечная мышца. Я ловлю себя на мысли, что больше не думаю о предательстве Паши. Точнее, я совсем о нем забыла. В голове против моей воли поселился другой человек, который сидит рядом и излучает мегагерцы позитива. Кто бы мог подумать, что бесящий Фил станет моим единственным союзником, но так и есть.
— Если я превращусь в необъятную женщину, то виноват будешь ты, — говорю, покончив с последним блинчиком. Шоколадно-банановая начинка была просто неописуемо вкусной, и я теперь не могла двигаться. Хотелось устроиться на своей большой кровати и не вставать с нее сутками, пока пройдет сонное состояние.
— Не превратишься, — хмыкает Лёня, расплачиваясь за заказ, — пойдем.
— Куда? — чуть ли не со стоном выдыхаю, но Леонид вытаскивает меня из-за стола и ведет к машине. — Я хочу знать, куда ты меня везешь.
— Туда, где раньше сам частенько тусовался, — Фил открывает передо мной дверь и указывает на сиденье, на которое я не спешу садиться.
— Надеюсь, это не бордель, — хмурюсь, складывая руки на груди, а Лёня начинает заразно смеяться, — что я смешного сказала?
— У тебя искаженное представление о моих тусовках, Ярик.
— Почему же?
— Кроме половых органов, у меня есть и другие, — он кивает на сиденье, — более важные.
Я стремительно краснею, но не даю себе слабости тушеваться. Пожимаю плечами, придавая лицу бесстрастный, пусть и похожий на помидор по цвету, вид.
— Да? И какие же? Убитая печень?
— Хм, — улыбка Фила становится шире, а в глазах мелькают смешинки, которые радуют меня до волнительных вибраций в животе, — здоровый мозг, но, если тебя волнует лишь… — он скашивает взгляд вниз, и мои глаза превращаются в два огромных по размеру блюдца.
— Что?! Нет, — запрыгиваю на сиденье, — мне без разницы. Просто о себе любимой волнуюсь. Мало ли куда ты меня отвезешь.
— Не доверяешь мне? — спрашивает все с той же самодовольной гримасой, пока я фыркаю и смотрю на приборную панель. Фил закрывает дверь с моей стороны, обходит машину и садится за руль.