Лидер
Шрифт:
— Выколите мне глаза… — сипит, а я тут же хватаю полотенце трясущимися руками, ощущая, что сердце вибрирует с нагрузкой, выбивая на ребрах отметины. Какой стыд!
— Выйди! — пищу не своим голосом, замечая, что Лёня стоит на том же месте, и зажмуриваюсь, слыша его тихие шаги рядом. Щеки так горят, будто меня ткнули лицом в угли. Дверь невесомо открывается и закрывается, и я только после этого открываю глаза, пытаясь осознать, что произошло пару минут назад. — Фееричная задница, Ярик… Снова… — подхожу к шкафу и, открыв дверку, скольжу взглядом по отражению в зеркале.
Выколите
И что это значит? Ему не понравилось?
Прикусываю губу, оглядываясь на дверь, словно кто-то может за мной подсматривать, и сглатываю, вновь впиваясь глазами в свое отражение. Развожу руки, стискивая пальцами уголки полотенца, и окидывая себя придирчивым взглядом с головы до пят. У меня нет лишнего веса и целлюлита. Грудь небольшая, да и вообще я сама не крупная! С необоснованной злостью хлопаю дверкой и натягиваю на себя безразмерную футболку, прикрывающую мелкие невыдающиеся части моего тела.
Выколите мне глаза…
Р-р-р… Сцепляю зубы вместе. Стыд трансформируется в неописуемую злость. Меня задевает тот факт, что Филу не понравился открывшийся вид. Сильно. Прям-таки свербит в одном интересном месте и не дает покоя, пока сушу волосы.
— Ярочка, чем ты занята? — бабушка несмело открывает дверь и заглядывает в комнату. — Пойдем, — улыбается и манит меня рукой со странным блеском в глазах, — бросай. Пойдем скорее.
— Что случилось? — с недовольным лицом следую за бабушкой и закатываю глаза, когда она останавливается возле окна и указывает на раскрытую настежь створку, еле сдерживая улыбку. — Неужели соседи клумбы помяли? — ворчу под нос и иду вперед. Со двора доносится приятная мелодия, и я замираю, не веря своим ушам. — Что… — выглядываю из окна и сразу натыкаюсь взглядом на Лёню. Он сидит на лавочке и играет на гитаре. Вокруг собрались соседские ребятишки, но он их не замечает, увлеченно перемещая пальцы по грифу.
Сердце пускается вскачь, когда я понимаю, какую песню он играет. Не может быть…
— Не упади! — кричит в спину бабуля, когда я срываюсь с места и несусь к двери, чтобы убедиться в том, что мне показалось. Сердце выбивает внутри неизвестные иероглифы, сокращаясь слишком стремительно. У меня даже ладошки влажнеют, пока ноги двигаются в направлении сводного брата. Я снижаю темп, когда до Лёни остается буквально пара шагов, и усмиряю неровное дыхание.
Он прекращает играть, заметив меня. Я, естественно, краснею, вспоминая, как Фил ошарашенно смотрел на меня в комнате, но прокашливаюсь и указываю на гитару.
— Ты слушаешь мои песни? — от волнения облизываю губы и поправляю влажные волосы, на которые смотрит сводный. — Не отнекивайся. Я слышала.
— Хм-м-м, — улыбается и хлопает по лавочке, приглашая сесть рядом с ним, — если хочешь, то можем дуэт замутить, Ярик.
— Настроил ее, — замечаю новые струны, поблескивающие в сумерках.
— Споешь? — отводит взгляд на папину гитару, а я складываю руки на груди и хмурюсь, пытаясь понять, что сейчас происходит с моими расшатавшимися чувствами.
— Ты не ответил на вопрос.
— Слушаю, baby, — усмехается, — тебя это удивляет?
Пожимаю плечами, но не сдерживаю яд внутри. Он так и рвется наружу.
— Может, тебе в этот момент хочется выколоть себе барабанные перепонки, — осекаюсь, только поздно.
— Если начну петь я, то, поверь, — он заразно посмеивается и снова прижимает ладонь к лавочке, — с барабанными перепонками попрощаешься ты. Присоединяйся.
24
POV Маша
Четыре года назад
Я скованна и не могу расслабиться в компании Фила. Мой взбудораженный мозг отказывается принимать информацию и концентрируется лишь на Игоре и его словах. Паталогический страх пробирается под кожу и ядом пропитывает здоровые клетки организма, вызывая предательскую дрожь в конечностях, и я, как бы ни старалась, не могу ее скрыть. Смешная Машенька! Взрослая девочка трясется, как кролик, находясь в обществе двадцатилетнего мальчишки, с которым по ошибке провела незабываемую ночь.
— Мы больше не будем встречаться, Лёня, — выдавливаю из себя каждое слово, уверяя себя, что так правильно, хотя в груди копошится противное чувство, будто я теряю самое ценное в жизни. Я сжимаю кулаки и с несвойственной мне уверенностью смотрю ему в глаза. Мы сидим в машине за городом, где никто нас не увидит. Я без деталей рассказываю о том положении, в котором оказалась, и Фил понимает. Я вижу это в его сосредоточенном взгляде. Контраст между ночным приключением и реальным парнем большая. Из-за серьезного выражения лица Лёня кажется старше своих лет, а еще от него веет спокойствием. Абсурдно, но факт. Даже рядом с Игорем я не испытывала подобных оживляющих эмоций.
— Будем, — произносит так, словно не слышал моих слов, и стучит пальцами по рулю, глядя строго перед собой. — Ты сама хочешь этого.
Усмехаюсь и отрицательно качаю головой, закусывая нижнюю губу. Сама себе причиняю боль, чтобы отрезвить мечтательное сердце, которое так не вовремя забилось с устрашающей частотой. У нас нет будущего даже, как у временных любовников.
— Лёня, ты еще молод и не знаешь, о чем говоришь, — пытаюсь вразумить его, но тот упорно меня не слышит, притягивает к себе, не смотря на мое сопротивление, и мягко целует в губы. Сердце бросается вскачь от чувств, которыми меня накрывает. Они намного острее, чем ночью, и это выбивает меня из колеи на некоторое время. Я позорно отпускаю себя и позволяю Филу доставлять нам обоим удовольствие, неосознанно сравнивая ночь и день, пока его действия не заходят за грань, где поцелуи становятся жарче и требуют пылающей разрядки.
— Фиалка, ты меня с ума сводишь, — шепчет в ухо, когда упираюсь ладонями в его грудную клетку и не позволяю продолжать начатое, — перестань сопротивляться.
— Ты не понимаешь. У меня есть муж, и если он узнает о том, что сейчас происходит, то будут последствия для меня и тебя тоже, — Лёня не спешит убирать руки, наоборот стискивает мою талию еще сильнее, словно помещает в капкан. Я отвожу взгляд в сторону и затыкаю сердце, которое молит хотя бы еще об одном дне с потрясающим мальчишкой. Лучше сразу обозначить границы и не поддаваться его будоражащей харизме, чем потом захлебываться горечью из-за собственной глупости.