Чтение онлайн

Ну, тогда счастливого плавания!

Снимаемся этой же ночью. Сила шторма оценивается уже в восемь-девять баллов. Ветер юго-западный, с моря. Волны перекатываются через брекватер и насыпную каменную гряду. Сейчас самое сложное - пройти узким фарватером вдоль брекватера и гряды. Это почти полмили. Тут всегда держат только малый ход. Но, посмотрев, что творится вокруг, понимаю: на этот раз малый немыслим. Особенно для "Ташкента" с его высокими надстройками, которые сейчас подставятся ветру как паруса.

– Не снесло бы к берегу!
– опасается

– Не снесет, Иван Иванович. Прикажите полный вперед!

Набирая скорость, "Ташкент" поворачивает из гавани на выходной фарватер. Сурин звонит на мостик из энергопоста: "Что случилось? Почему дали полный?"

Машины прогреты и, значит, готовы к любой нагрузке. Однако вопрос естественный: из порта выходят полным лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Две минуты назад я и сам еще не знал, что потребуется к нему прибегнуть.

– Передайте механику, что полный дан из-за шторма, - говорю стоящему у телефона старшине.

Узкость остается позади. За брекватером и насыпью мы еще не чувствовали настоящей силы шторма. Не успел лидер повернуть влево, как на полубак обрушивается громадная волна, словно подкарауливавшая нас за каменной грядой. Весь корабль вздрогнул. На полубаке что-то хрустнуло.

Сбавляем ход - теперь уже можно. По переговорной трубе докладывают:

– В первый кубрик поступает вода!

Туда посылается носовая аварийная партия. С полубака что-то кричит из темноты мичман Тараненко. Он расписан там по съемке с якоря и швартовов, а команды "От мест отойти" еще не было. Что кричит - не разобрать. Машу ему, чтобы подошел поближе.

– Ни-че-го страш-но-го!
– доносится на мостик хриплый боцманский бас. Сей-час за-де-ла-ем!..

Держась за штормовой леер, боцман бежит обратно.

Через несколько минут аварийная партия обстоятельно докладывает: в районе первого кубрика продавили палубу опорные стойки корабельного волнолома стального козырька, который прикрывает ведущий в кубрик люк.

Но вода попадает в кубрик, лишь когда полубак зарывается в волну. Ширина щелей десять - пятнадцать миллиметров. Временная заделка их уже заканчивается.

В общем, боцман прав: действительно, ничего страшного. И причина понятна в кубриках снаряды, и тяжелый нос корабля не поднялся на волну, а принял всю ее на себя. Давление на стойки оказалось чрезмерным. Но для данных условий выход из порта можно считать благополучным. А щели потом заварим.

Старпом приказывает боцману проверить, все ли на борту люди из тех, кто был с ним на полубаке.

– Не беспокойтесь, товарищ старший лейтенант, все целы, - тут же докладывает Тараненко.
– Я им шумнул, как волна еще шла: "Живо на правый борт за башню, пока не смыло!"

Наш усач сумел разглядеть в темноте эту волну еще до того, как она ринулась из-за каменной гряды на корабль.

А "Ташкент" еще раз показал свои мореходные качества. Даже перегруженный, как легко он все-таки сбросил с себя навалившуюся водяную гору! Когда легли на курс против волны, шторм стал ему и вовсе

Идем, как говорят черноморцы, "через перевал" - не вдоль берегов, а по кратчайшему маршруту, пересекающему центральную часть моря. И где-то посередине пути стихия заметно начинает утихомириваться, словно здесь встала какая-то невидимая преграда, перекинуться за которую у шторма не хватает сил.

Чем ближе к Крыму, тем спокойнее море. А в воздухе появляется вражеский разведчик. На этот раз - "Гамбург", крупный гидросамолет, "летающая лодка" с большим радиусом действия. Разведчик ведет себя осмотрительно: описывает круги на малой высоте, но на почтительном от нас расстоянии.

Сыграли боевую...

– Разрешите пугнуть его шрапнелью!
– просит старший лейтенант Новик.

В последнее время наши артиллеристы, да и не только артиллеристы много спорили о том, можно ли эффективно использовать против неприятельской авиации орудия главного калибра. Раньше этот вопрос как-то не возникал. Предусматривались стрельбы главным калибром по любым морским целям, по подводным лодкам, по берегу, а по самолетам - нет.

– А почему не попробовать?
– спрашивали лейтенанты командиры башен. Может быть, получится...

– Что ж, и я за то, чтобы попробовать, - соглашался Новик.
– По низколетящим целям должно получиться...

Командиры эсминцев В. Тихомиров-Шегула и Г. Годлевский рассказывали мне, что о том же спорят и у них. Сама жизнь подсказывала: у кораблей есть еще неиспользованные возможности для отражения воздушных атак. И когда перед этим походом командир БЧ-II попросил разрешения держать в башнях наготове шрапнель, я дал "добро".

– Так пугнем его, товарищ командир?
– повторяет Николай Спиридонович.

– Ладно, пугните первой башней. Посмотрим, что получится.

Довольный Новик исчезает за стальной дверцей КДП. Первая башня разворачивается на правый борт и открывает огонь. Перед "Гамбургом" возникают черные лохматые клубки шрапнельных разрывов.

Четыре залпа - и разведчик уходит прочь. Сбить не сбили, но действительно отпугнули фашиста. Небось такое не только для нас, а и для него внове!

Невольно задумываюсь, не было ли и раньше таких случаев, когда следовало ввести в действие против самолетов главный калибр. На "Ташкенте", пожалуй, не было - нас атаковали с больших высот... А вообще, очевидно, нужно смелее пробовать новое. Если война - школа, то такая, в которой требуется учиться очень активно.

Без помех со стороны противника подходим к Севастополю. Вся верхняя вахта пристально всматривается в открывающиеся перед нами бухты и город над ними.

Мы ушли отсюда не так давно, но Севастополь тогда еще не был в осаде. Его всегда называли морской крепостью. Теперь это крепость, обложенная врагом с суши. Тут Севастопольский оборонительный район, сокращенно СОР. Во главе СОРа командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский. Ему подчинена и защищающая город Приморская армия.