Лицо в темноте
Шрифт:
Глава 30
Они переехали в элегантную двухкомнатную квартиру в Верхнем Вест-Сайде. Эмма старалась не обращать внимания на то, что они поселились на одиннадцатом этаже. Правда, голова у нее кружилась, только когда она подходила к окну и глядела вниз. Боязнь высоты ее беспокоила. Ведь даже на самом верху Эмпайр-стейт-билдинг Эмма ощущала только восторг, а теперь стоило ей подойти к окну четвертого этажа, и у нее начинала кружиться голова, бунтовал желудок.
Дрю был прав, когда сказал, что ей нужно учиться жить с этим. Однако Эмме
Ей нравились широкие окна и маленький застекленный балкончик, где можно выращивать цветы. И отсюда очень быстро добираться пешком до Джонно.
Они виделись почти ежедневно. Джонно сопровождал ее в походах по антикварным лавкам, что навевало тоску на Дрю. Один-два раза в неделю он заходил к ним ужинать или шел вместе с ними в город. Раз Эмма не смогла добиться одобрения своего отца, ее утешало то, что она получила его от Джонно. Ей было приятно слышать, как они с Дрю разговаривают о музыке. И Эмма очень обрадовалась, когда они начали писать вместе песню.
Сама же она занялась созданием дома: для себя, для мужа и детей, которых она почему-то никак не могла зачать.
Эмму очень удивило и обрадовало, что Дрю тоже хотел иметь ребенка. Сколь бы разными, как выяснилось, ни были их вкусы и точки зрения, в данном случае они мечтали об одном и том же.
Она старалась представить, насколько приятно будет вынашивать ребенка Дрю, а потом вместе с мужем катать по парку коляску. Будут ли у них на лицах такие же самодовольные улыбки, которые она замечала у других молодых родителей?
Эмма призывала себя к терпению: ее время придет. Дело в стрессе, слишком большом желании. Когда она научится расслабляться, занимаясь любовью, тут все и произойдет.
В начале весны Эмма наделала десятки снимков беременных женщин, грудных детей и малышей, гуляющих в парке, смотрела, как они наслаждаются прекрасными теплыми днями. И завидовала.
Планы открыть собственную студию и начать работать над книгой были отложены. Но Эмма продолжала продавать снимки, чувствуя удовлетворение от того, что, выйдя замуж, не забросила любимое дело. Она собирала кулинарные книги и смотрела телепередачи по кулинарии. Ей льстило, когда Дрю хвалил ее попытки воспроизвести какое-нибудь блюдо. Однако ему быстро надоело ее увлечение фотографией, и Эмма больше не показывала свои снимки, не обсуждала с ним работу.
Похоже, Дрю хотел видеть в жене только домохозяйку. В первый год замужества Эмма была счастлива угождать ему.
Намеренно с головой уходя работу, она пыталась скрыть разочарование, когда в очередной
Из этой рутины Эмму вытащил Раньян.
Она ворвалась в квартиру с бутылкой шампанского в одной руке и охапкой тюльпанов в другой.
— Дрю! Дрю, ты дома? — Поставив бутылку, Эмма включила радио.
— Господи, да выключи ты его. На лестнице в одних трусах появился Дрю. По утрам он выглядел не лучшим образом: всклокоченный, с заплывшими глазами, с отросшей за ночь щетиной.
— Ты же знаешь, вчера я работал допоздна. По-моему, я прошу немного: тишины утром.
— Извини. — Несколько месяцев замужества научили Эмму, что настроение мужа до утреннего кофе напоминает зажженный фитиль. — Я понятия не имела, что ты еще в постели.
— Некоторым людям необязательно вставать с рассветом, чтобы плодотворно работать.
Эмма крепче стиснула цветы. Ей не хотелось портить сегодняшнее утро ссорой.
— Приготовить тебе кофе?
— Конечно. Все равно мне больше не дадут поспать.
Она унесла шампанское и цветы на кухню: узкое помещение, увеличенное застекленной комнатой для завтраков. Для ее оформления Эмма выбрала голубой и белый цвета. Блестящий синий стол, белые бытовые приборы, голубые и белые плитки на полу. В старинном кухонном шкафу, который она сама выкрасила в белый цвет, стояла посуда из синего стекла.
Полив три кактуса в синих горшках, она принялась готовить завтрак. Трижды в неделю приходила служанка, но Эмма наслаждалась готовкой не меньше, чем фотографией. Она положила на решетку любимые колбаски Дрю и стала молоть кофе.
Через некоторое время он сам появился на кухне такой же небритый, однако от вкусного запаха у него улучшилось настроение. К тому же он любил видеть жену у плиты, с удовлетворением вспоминая, что, несмотря на свой крупный счет в банке, Эмма принадлежит ему.
— Доброе утро. — Он поцеловал ее в шею.
Но ее улыбка сразу исчезла, когда Дрю начал теребить ее грудь.
— Все будет готово через минуту.
— Хорошо. Я умираю от голода, — сказал он, грубо ущипнув ее за соски.
Эмма ненавидела, когда муж так делал, но промолчала и начала разливать кофе. Она уже говорила Дрю, что ей неприятно, а он лишь стал проделывать это чаще.
Ты слишком обидчива, Эмма. Где твое чувство юмора?
— У меня новость, — сообщила она, подавая ему чашку. — О, Дрю, замечательная новость!
Неужели она беременна? Ему просто необходимо подарить Брайану внука.
— Ты была у врача?
— Нет… о, Дрю, я не беременна. Извини. — Эмма ощутила знакомое чувство вины и бесполезности, видя, как исказилось лицо мужа. — Нужно еще немного подождать. Я внимательно слежу за своей температурой.
— Конечно. Ты стараешься вовсю.
Эмма открыла рот. Потом закрыла. Не время напоминать, что для этого требуются двое. При последней дискуссии на подобную тему Дрю расколотил торшер, а затем на всю ночь ушел из дома.
— Я встречалась с Раньяном.
— Гм? Ах да. Мерзкий старик, фотопачкун?