Чтение онлайн

— Они летают, играют, поют и никогда не ссорятся друг с другом.

Да, он поступил мудро, сочинив прекрасную сказку.

— Правильно. Иногда некоторые люди превращаются в ангелов. — Брайан прислушался к себе и обнаружил, что католическая вера тяжелым грузом давит на него. — Иногда бог очень любит этих людей, поэтому хочет, чтобы они поднялись к нему на небо. Даррен сейчас стал таким ангелом, он… на небе.

— Нет. — Эмма отпрянула от отца — впервые с тех пор, как три года назад выползла из-под грязного

умывальника. — Я не хочу, чтобы он был ангелом.

— И я тоже.

— Скажи богу, чтобы вернул его, — решительно потребовала девочка. — Сейчас же.

— Не могу. — По щекам Брайана потекли слезы. — Он ушел, Эмма.

— Тогда я тоже отправлюсь на небо и буду заботиться о нем.

— Нет. — Страх высушил слезы, пальцы с силой сдавили Эмме плечи. — Нет, ты этого не сделаешь. Ты нужна мне, Эмма. Я не могу вернуть Даррена, но тебя я не отдам.

— Ненавижу бога! — с сухими глазами, переполненная яростью, выкрикнула девочка.

«И я тоже, — подумал Брайан, крепче прижимая ее к себе. — И я тоже».

В ночь убийства в доме Макавоев перебывало больше ста человек. Блокнот лейтенанта заполнился именами, примечаниями, впечатлениями, но это нисколько не приблизило Лу к раскрытию преступления. Окно и дверь в спальне мальчика были открыты, хотя няня твердила, что, уложив ребенка спать, закрыла окно. Даже заперла. Однако следов взлома не было.

Под окном полиция обнаружила отпечатки мужских ботинок, 11-й размер. Однако на земле не видно никаких следов от лестницы, никаких следов веревки на подоконнике.

Няня тоже не в состоянии помочь. Она проснулась, когда почувствовала на лице чью-то руку. Потом ей завязали глаза, воткнули в рот кляп и связали. За две встречи с лейтенантом Элис изменила свои показания по поводу времени происшествия с тридцати минут первого на два часа. Она находилась в конце списка подозреваемых, но тем не менее Лу затребовал сведения о ее прошлом.

Теперь ему предстояло встретиться с Беверли Макавой. Он постоянно откладывал разговор, особенно после изучения снимков маленького Даррена Макавоя, сделанных полицейскими экспертами.

— Постарайтесь как можно быстрее, — сказал врач. — Ей Дали легкое успокоительное, но рассудок ее ясен. Вероятно, Даже слишком ясен.

— Я не причиню ей больших страданий, чем она уже перенесла.

«А можно ли вообще теперь причинить ей большие страдания?» подумал Лу, не в силах избавиться от образа мальчика, стоящего у него перед глазами.

— Я должен поговорить и с девочкой. Она в состоянии отвечать?

— Не знаю, будет ли она говорить с вами. Она еще не сказала и двух слов никому, кроме отца.

Кивнув, Лу шагнул в палату. Хотя глаза сидящей в кровати женщины были открыты, ее взгляд не остановился на лейтенанте. Она казалась очень маленькой и слишком молодой,

чтобы иметь ребенка, не говоря уже о том, чтобы потерять его. Рядом сидел Брайан с небритым серым лицом, с распухшими и покрасневшими от горя и слез глазами. Но в его взгляде Лу увидел что-то еще. Ярость.

— Сожалею, что вынужден побеспокоить вас.

— Врач предупредил о вашем приходе. — Брайан не встал, не предложил стул. Только продолжал смотреть перед собой. — Вы знаете, кто это сделал?

— Пока нет. Я хотел бы поговорить с вашей женой.

— Бев, это полицейский, который пытается выяснить, что произошло. Извините, я забыл, как вас зовут.

— Кессельринг. Лейтенант Кессельринг.

— Лейтенанту нужно задать тебе несколько вопросов.

Бев не шелохнулась. Она почти не дышала.

— Бев, пожалуйста.

Возможно, отчаяние в его голосе достигло тех глубин, где пыталась спрятаться Бев. Она прикрыла глаза, всем сердцем жалея, что не умерла, потом взглянула на Лу:

— Что вы хотите узнать?

— Все, что вы можете рассказать о том вечере.

— Мой сын мертв, — безучастно произнесла Бев. — Что еще имеет значение?

— Возможно, рассказанное вами поможет мне установить, кто убил вашего сына, миссис Макавой.

— Это вернет Даррена?

— Нет.

— Я больше ничего не чувствую. — Она смотрела на Лу большими усталыми глазами. — Ни ног, ни рук, ни головы. Когда я пытаюсь чувствовать, мне становится больно. Поэтому лучше не пробовать, не так ли?

— Наверное, какое-то время так будет лучше. — Кессельринг подвинул к кровати стул. — Расскажите мне о событиях того вечера.

Откинув голову, Бев уставилась в потолок. Монотонное описание вечеринки совпало с показаниями ее мужа и других свидетелей. Знакомые, незнакомые лица, входящие, уходящие люди. Кто-то позвонил по внутреннему телефону на кухню и заказал пиццу.

Это было что-то новое. Лу записал.

Бев разговаривала с мужем и услышала крик Эммы, они нашли ее внизу у лестницы.

— Вокруг толпились люди, — невнятно говорила Бев. — Кто-то вызвал «Скорую». Мы боялись трогать Эмму. Затем послышалась сирена. Я хотела ехать в больницу вместе с ней и Брайаном, но сначала решила взглянуть на Даррена и разбудить Элис, сказать ей, что произошло.

Я задержалась, чтобы захватить платье Эммы. Не знаю для чего, просто подумала, что оно может ей пригодиться. Я вышла в коридор. Встревожилась, так как свет не горел. Мы всегда оставляем в коридоре свет из-за Эммы. Она боится темноты. А Даррен нет, — едва заметно улыбнулась Бев. — Он никогда ничего не боялся. Мы оставляем свет в его комнате потому, что так удобнее нам самим. По ночам он довольно часто просыпается. Он любит общество. — Голос у Бев задрожал, и она поднесла руку к лицу. — Он не любит оставаться один.