Лицо в темноте
Шрифт:
Сегодня Лу буквально сотрясал храпом черепицу. Он не спал почти тридцать шесть часов и теперь, когда дело Каларми закрыто, хотел не только насладиться крепким ночным сном, но и пробездельничать все выходные.
Ему снилось, что он возится в саду, подстригает розы, играет с сыном. Они приготовят мясо на открытой жаровне, а Мардж сделает картофельный салат.
Двенадцать часов назад Лу убил человека. Не в первый раз, хотя такое, слава богу, происходило редко. Но когда работа заводила его так далеко, он потом нуждался в чем-то обыденном: в смехе сына, картофельном
Знал он также, что ему суждено еще не раз увидеть и пережить убийства, войны в гетто, поножовщину в трущобах, кровь, грязь.
Но работа ему не снилась. Лу было уже сорок, и никогда, с тех самых пор как в двадцать четыре года он нацепил полицейский значок, Лу не думал дома о работе. Однако иногда она сама напоминала о себе. Когда зазвонил телефон, Лу, оборвав храп, перевернулся и с закрытыми глазами автоматически взял трубку:
— Да. Кессельринг.
— Лейтенант, это Бестер.
— Что тебе нужно, так тебя так?
Лу мог позволить себе выругаться, так как у Мардж заткнуты уши.
— Простите, что разбудил вас, но у нас происшествие. Вы знаете Макавоя, Брайана Макавоя, певца?
— Макавоя? — Лу потер рукой лицо, стараясь проснуться.
— «Опустошение». Рок-группа.
— Да-да. Точно. А в чем дело? Какие-нибудь дети включили музыку слишком громко?
— Кто-то убил его маленького сына. Похоже на неудавшееся похищение.
— Ах черт! — Совершенно проснувшийся, Лу включил свет. — Давай адрес.
Свет разбудил Мардж. Увидев мужа, торопливо царапающего что-то в блокноте, она без единой жалобы поднялась, накинула халат и отправилась варить кофе.
Лу нашел Брайана в больнице. Он видел его несколько раз по телевизору и на снимках в газетах, когда Макавой выступал против войны. Его называли пацифистом. Лу был не слишком высокого мнения о тех, кто накачивался наркотиками, отпускал волосы до задницы и укладывал цветы на перекрестках. Но война ему тоже была не по душе. Он потерял брата в Корее, а мальчишка сестры три месяца назад отправился во Вьетнам.
Однако сейчас Лу занимали не политические взгляды Брайана Макавоя и не его стрижка.
Он некоторое время изучал певца, сидевшего в кресле. Молодой, худощавый, слишком красивый для мужчины, с отрешенно-задумчивым выражением лица — очевидным следствием душевного потрясения. В комнате были другие люди, из многочисленных пепельниц поднимался дымок.
Брайан машинально сунул в рот сигарету, затянулся, выпустил дым.
— Мистер Макавой?
Повторив с размеренностью робота те же движения, Брайан поднял глаза и увидел высокого сухопарого человека с заспанным лицом и темными волосами, зачесанными назад. На мужчине был серый костюм, старомодный галстук, накрахмаленная белая рубашка. Черные ботинки сверкают, ногти аккуратно
«Странно, на какие мелочи обращаешь внимание», — подумал Брайан, вновь затягиваясь сигаретой.
— Да.
— Я лейтенант Кессельринг. — Лу достал свой значок, но Брайан продолжал смотреть ему в лицо. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.
— Нельзя ли с этим подождать, лейтенант? — осведомился Пит Пейдж, внимательно изучая значок. — Мистер Макавой сейчас не в состоянии отвечать на ваши вопросы.
— Чем скорее мы с этим покончим, тем будет лучше для всех нас. — Убрав значок, Лу сел и положил руки на колени. — Сочувствую вам, мистер Макавой, я не желаю усугублять ваше горе, хочу лишь узнать, кто в ответе за случившееся. Что вы можете рассказать о событиях этой ночи?
— Убили Даррена. Моего мальчика. Его вытащили из кроватки и оставили на полу.
Схватив чашку растворимого кофе, Джонно горестно отвернулся, а Лу достал из кармана блокнот и остро отточенный карандаш.
— Вы не знаете, кто-нибудь желал мальчику зла?
— Нет. Все любили Даррена. Он такой живой и веселый… был. — У Брайана запершило в горле, и он оглянулся в поисках своей чашки.
— Я понимаю, как вам трудно. Расскажите о сегодняшнем вечере.
— У нас была вечеринка. Мы должны завтра лететь в Нью-Йорк.
— Я хотел бы получить список приглашенных.
— Не знаю, может, Бев…
Брайан осекся, вспомнив, что жена находится в палате чуть дальше по коридору, напичканная успокоительным.
— Вместе мы, вероятно, сумеем составить достаточно полный список, — вставил Пит. Он попытался выпить еще кофе, но желудок уже отказывался принимать его. — Вы можете быть уверены, что никто из приглашенных такого бы не сделал.
Лу намеревался выяснить это.
— Вы знаете всех гостей, мистер Макавой?
— Вероятно, нет— Опустив локти на колени, тот до боли потер ладонями глаза. Боль приносила ему успокоение. — Друзья, друзья друзей и так далее. Открываешь дверь, и люди заходят в дом.
Лу кивнул. Он вспомнил праздники, которые устраивала Мардж. Списки приглашенных, письма с просьбой непременно ответить, проверка и перепроверка блюд. Торжество по случаю пятнадцатилетия их свадьбы было подготовлено столь же тщательно, как прием на государственном уровне.
— Мы поработаем над списком, — решил Лу. — Вашу дочь зовут Эмма, не так ли?
— Да, Эмма.
— Весь вечер она была наверху?
— Да, она спала. — Его дети, заботливо укрытые, здоровые, окруженные вниманием. — Они оба спали.
— В одной комнате?
— Нет, у них отдельные спальни. Вместе с ними находилась Элис Уоллингсфорд, их няня.
— Так. — Лу уже знал, что ее обнаружили связанной, смертельно перепуганной.
— И девочка упала с лестницы?
Рука Брайана судорожно дернулась, кофе полился на пол.
— Я услышал, что она зовет меня. Мы выходили с Бев из кухни. — Брайан вспомнил поцелуй, которым они обменялись перед тем, как раздался крик. — Мы бросились в коридор и увидели девочку на полу у лестницы.