Лица
Шрифт:
– Я еду на пару недель домой, – в восемь утра заявила она Алексе. Вещи были уже собраны, такси ждало у подъезда. «Дом» в данном случае означал не Ист-Мишн-драйв, а место проживания Майка Таннера. С того утра в лос-анджелесской гостинице дом, вероятно, всегда будет для нее там, где он. Независимо от того, связывает ли он это понятие с Джо или нет.
Все время длинного перелета на Запад Джо репетировала встречу в аэропорту. Собрать все силы и не броситься ему на шею. Сколько раз она видела такие сцены – не в жизни, в кино.
Если он сам раскроет руки, она упадет ему на шею,
Как обычно, она последовала его инструкциям и взяла такси до Ист-Мишн-драйв, 804. Только теперь она подумала о том, что увидит отца в первый раз за восемь месяцев. И увидит ли вообще?
Джо не предупредила его, что приедет домой. Домой? Ист-Мишн больше не был ее домом, и сказать, что таковым является дом Майка Таннера, она пока, к сожалению, тоже не могла. В этом городе он был знаменитостью, увлеченной ею, это так, но не более того. Джо почувствовала себя бездомной и лишенной всякой надежды на что-либо.
Подъезжая к знакомому беленькому домику, Джо почувствовала, как сердце уходит в пятки. Она сомневалась, подойдет ли к двери старый ключ и не окажется ли внутри Либби или еще какая-нибудь штучка вроде нее. Но ключ подошел, и дома никого не оказалось.
Войдя в коридор, Джо с горечью поняла, что скоро в нем поменяются все владельцы. Гостиная была заставлена чемоданами и коробками, на кухне то же самое. Из ее комнаты и комнаты Алексы было вынесено абсолютно все.
Только в спальне родителей – теперь комнате Бена – он не все еще собрал. Двойная кровать была не застелена, стола не было, но осталась тумбочка, на которой мигал автоответчик, показывая, что для кого-то есть сообщение.
Джо вышла во двор и уселась на коробку. Сердце екало, страх опустошающим холодом опять проник в душу, но тут тяжелые мысли прервал телефон. Это Майк извинялся за то, что не мог приехать в аэропорт. Когда Джо рассказала ему, что творится в доме 804, он, не задумываясь, скомандовал:
– Не разбирай чемодан. Приезжай ко мне. Я позвоню портье и скажу, чтобы тебя пропустил. У меня есть вторая небольшая комната с кроватью. Поживешь там несколько дней, а потом решим, что делать…
Перед тем как покинуть дом – а она знала, что больше никогда сюда не вернется – Джо решила прослушать сообщение. Голос, который она не узнала (точно не говорок Либби), но, несомненно, тоже ученицы старших классов, докладывал: «Папуля Бен, не злись, пожалуйста. К сожалению, вещи не все успели перенести. Но к понедельнику все будет закончено, и я буду ждать моего большого мальчика. Не забудь позвонить насчет видео. Стенка уже подготовлена».
Значит, Папуля Бен переезжает к новой молоденькой дуре. Новая видеоустановка среди старой мебели. Интересно, пришлет ли он открытку, что сменил адрес? Чувство поражения, горечи,
Шок при виде коробок остудил ее, и легче было ждать Майка в качестве доброго друга, каким он, наверное, и хотел ее видеть. Теперь Джо не покажется ему голодным до любви существом, как в прошлый раз.
И все же когда он приехал, было трудно удержаться и не ответить на его поцелуй. Он поцеловал ее прямо в губы, сжав ее затылок в своих сильных руках. Джо пришлось бороться с набежавшими слезами. Она не хотела, чтобы он жалел ее. Она решила, что именно жалость пробудила в нем желание в Лос-Анджелесе.
Разбушеваться эмоциям не давал телефон. С того момента, как Майк вошел в дом, телефон звонил каждые пять минут. С таким спросом на него Майк иногда совсем не мог оторваться от разговоров. В конце концов, продиктовав длиннющую историю, которая должна была позже выйти в эфир, Майк сбежал в маленький итальянский ресторанчик. Там Джо целиком пересказала ему разговор с Барри Хантером, который поведал ей о Мадам Дэви…
– Не индийский алхимик, ты понимаешь, а русская… Русская Светлана. Это обычное русское имя, но слишком много совпадений. Ты так не думаешь?
– Черт возьми, ты права, Джо. Конечно, ты права. – Майк погладил ее по щеке. Он тоже рассказал ей, как ужасно уставал, распутывая темную историю с планами развития города.
– Я всегда собирался вернуться к теме институтов красоты, – серьезно сказал он. – Не только из-за твоей мамы. Сейчас мы с тобой поедем в студию, и ты почитаешь мои бумаги обо всех этих лжеклиниках, масках, лосьонах и прочих безобразиях. А завтра начнем расшифровывать подпись.
Смешно, но Джо вернулась к привычной роли Пятницы на удивление легко. Будто никуда она не уезжала и всю жизнь отвечала в кабинете Майка на звонки и подавала ему кофе. Никто даже не спросил, что она делает в студии. В оставшееся время Джо занялась просмотром документов, собранных Майком за ее отсутствие. Первым делом она взяла папку с пометкой «Просмотреть». До них, как виновато объяснил ей бывший босс, руки вообще еще не доходили. Папка была набита вырезками в основном о судебных процессах. Женщины судились со всевозможными «волшебниками лица», молодыми врачами, частными клиниками и салонами. Многим изменили внешность не в лучшую сторону, некоторых просто изуродовали и потом едва спасли от смерти, хоть и живыми их назвать уже было трудно.
Джо смотрела Майка по телевизору в новостях и еще сильней влюбилась в него. Она любила его, как никогда, но чувствовала, что они бесконечно далеки теперь. И в присутствии камеры, и без нее. В тот вечер он отослал Джо домой одну, дав ей с собой номер, по которому можно было заказать великолепную пиццу на дом. «Закажи часов в девять, – напутствовал он. – Я уже разделаюсь с работой. Нет ничего лучше горячей пиццы…»
Он не приехал ни в девять, ни в десять, ни в одиннадцать, и обессиленная и расстроенная Джо уснула на кровати в задней комнате, не притронувшись к пицце.