Лица
Шрифт:
– Привет, – забирая цветок из моей руки, сказала Маша, улыбаясь мне.
– Привет, – еле слышно ответил я, не отводя глаз, улавливая любое её движение, но собравшись продолжил, – Меня зовут Вова и…
– Может быть, поедем куда-нибудь, я думаю, часок другой они нам простят, – как старому другу сказала мне Маша, взяла за руку и мы направились к выходу.
Однажды по телевизору в одной из научно-познавательных передач, точно не помню когда, показали взрыв водородной бомбы, рассказывая, что нет на земле оружия превосходящего по силе эту бомбу. Взрыв-то я рассмотрел, а вот силу не почувствовал – погрешности телевидения, но это и хорошо. Никогда бы не подумал, что взрыв подобной силы может произойти в сознании влюблённого человека и не убить его. Мало того, это бессознательное тело начинало вести себя в духе жанра, попав именно в ту волну, которая, скорее всего, послужила детонатором и заставила волноваться с той же частотой. Я оказался просто зрителем, следившим за собственной игрой,
– Алексей, мы уезжаем, – серьёзным голосом сообщил я одному из ди-джеев, который, кстати, тоже был здесь не по делу, а за компанию, как он сам мне до этого объяснил. Он вёл вечерний эфир и утро решил посвятить тусовке с новоявленными звёздами, а так как он являлся сотрудником радиостанции, которая имела аккредитацию, он, конечно же, решил этим воспользоваться.
– Ты нас не подвезёшь? – совершенно невозмутимым голосом продолжил я, двигаясь к выходу, держа за руку Машу и только немного повернув голову в его сторону. Этот вопрос был очень уместным в моей ситуации. Личного транспорта я не имел, а Алексей совсем недавно обзавёлся очень симпатичной иномаркой, на которой было совсем не стыдно отвезти девушку туда, куда она захочет. Но с другой стороны этот вопрос был совсем не уместным, да и вообще, сама ситуация, которую я не смог бы себе представить ещё вчера. Я совершенно не знал Алексея. Мы просто здоровались и общались очень редко, а всё наше общение сводилось к темам, которые лежали на поверхности, как, например, приезд ребят из реалити-шоу. И по его лицу было заметно, что он в шоке. Видимо под влиянием этого шока, как-то уж очень коряво ответив «ага», он вышел из толпы и быстрым шагом принялся нас догонять.
– Для начала мы что-нибудь поедим, ну и выпьем, – очень серьёзным голосом сказал я, что походило на ознакомление с распорядком дня, чем занимаются администраторы, которые, кстати, скорее всего уже искали Машу.
– А у тебя очень красивый голос, – сказала Маша, посмотрев на меня улыбающимися глазами, как будто заигрывая со мной, – Мы всю дорогу слушали твои песни, они мне очень понравились, – продолжала она, гипнотизируя меня своим голосом.
Мой мозг, работая изо всех сил, старался переводить все слова, которые говорила Маша, просчитывать ситуации и отвечать на вопросы, и, конечно же, искать самый лучший ответ, моделируя её реакцию на разные ответы. Перевод русских слов, которые произносит твоя любимая, гораздо сложнее, чем перевод с китайского, или староанглийского. Я улавливал только тембр её голоса, а смысл слов, как эхо, доходил позже. Наверное, со стороны это выглядит, по меньшей мере, смешно. Теперь мне предстояло понять, как могла слышать мои песни Маша, тем более по дороге сюда. И ответ на этот вопрос пришёл так быстро, что я даже не успел подготовиться к столь сильному удару. Это был именно тот диск, который я отдал на радиостанцию, думая, что это всего лишь формальность, как говорится – для галочки. Они всё равно крутили наши темы и знали, что мы играем, а диск, как мне сказали, просто приложат к плану мероприятия, и никто никогда его не будет слушать. Сперва я хотел отдать им пустой диск, но под рукой как раз валялась наша дэмка, сборник нового материала очень сомнительного качества, её я и отдал. И только одна тема, которую как раз крутила эта радиостанция, и которая так нравилась всем, была на этом диске пригодна к прослушиванию, что немного успокоило меня. Интересно, кто догадался дать им этот диск? Меня успокаивало одно – Маше понравился мой голос. И хотя весь процесс обдумывания занял не больше секунды, так как мой мозг работал в усиленном режиме, мне всё-таки нужно было что-то ответить, а лучшее, что пришло в голову, это сказать «давай споём что-нибудь вместе», но, как всегда это бывает, у Маши зазвонил телефон.
– Что случилось? – спокойным голосом спросила Маша кого-то в трубку, но далеко не спокойно чей-то мобильный голос сплошным текстом сообщал, как я понял, что-то не очень интересное ей, – Я еду на репетицию песни, скоро буду, – отчиталась Маша, и больше не говоря ни слова, выключила телефон.
– Я хочу спеть с тобой твою песню, – решительным голосом сказала Маша, – Можно? У меня получится! Я и слова уже знаю, – её умоляющий взгляд, и в награду улыбка могли получить только один ответ, тем более на мой же вопрос.
– Да, у нас получится, – ответил я.
По дороге в некое «уютное утреннее местечко», как прорекламировал его Алексей, где можно было позавтракать, мы договорились, что после поедем в студию и «споём что-нибудь вместе», как ранее выразился я. И я понимал, что в «уютном местечке» Алексей нам не помешает, наоборот, его присутствие создавало бы видимость компании, к тому же, очень кстати, его будто прорвало, и он рассказывал одну за другой смешные истории, действительно смешные, а Маша громко смеялась и дополняла их какими-то своими историями, в общем, было весело и это было мне на руку. Но вот в студию я
УУМ действительно оказалось уютным, а всё, что мы заказали, вкусным. За столом уже и я подключился к этой игре – расскажи историю смешнее, чем у меня. К моему счастью, Маша смеялась не меньше, точнее, не тише, а Алексей ей в этом помогал. Он не просто смеялся, он ржал во весь голос, а глаза, наполненные слезами, уже были достаточно красными от постоянного вытирания слёз. Я, конечно, умел рассмешить людей, но его реакция немного пугала меня. Тем более, учитывая количество еды, которую мы заказали, а каждый из нас заказал достаточно много, и наш безудержный смех, а у некоторых он был просто истерическим, говорило лишь об одном – у нас есть очень хороший гербарий и мы его очень много курим. Алексей же, вообще раскрылся для меня с другой стороны. Если бы ещё вчера мне показали видео вот такого его поведения, я очень удивился бы, или сказал, что это не он, а кто-то очень похожий на него. Но в тоже время его чувство юмора не оставляло желать лучшего, оно у него действительно было. И почему мы раньше так тесно не общались? Моё чутьё мне подсказывало, что он нормальный чувак и поймёт меня. Я сейчас думал только о разговоре с ним. Несмотря на общение, шутки, смех, я как тот парень с ружьём ждал, когда вылетит оранжевая тарелка и настраивался на выстрел. И уж не знаю, почувствовала ли это Маша, или девочки всегда так делают, может быть, это их ритуал, она ушла в уборную попудрить носик – это ведь так называется?
– Лёш, – как-то по-свойски обратился я, – у меня к тебе дело, только пойми меня правильно, как мужик мужика, – очень по-киношному продолжил я, на секунду прервавшись и бросив взгляд куда-то в пространство, чтобы выдержать ту самую паузу.
– Да не поеду я в студию, – оборвал мою не доигранную паузу Алексей, – ты думаешь, что один умеешь составлять планы по ликвидации неугодных персонажей? Оставь эту миссию мне. Я сам ликвидирую себя, я всё уже придумал, – с пугающе добродушным взглядом сказал он. К тому же, как мне показалось, его радовал мой взгляд, в котором было много эмоций перемешанных в один приготовленный его ответом бульон. Такой красивый момент непременно должно было что-то оборвать, и возвращение Маши было лучшим «что-то».
– Ну что, поехали петь, – громко сказал Алексей, при этом шлёпнув по столу ладонями. В тот момент я почему-то подумал, что люди, чьи столики находились по соседству с нашим подумали: «Эти наркоманы ещё и в караоке с утра собрались».
Студия находилась не так уж и близко от центра, где совсем недавно мы завтракали, но отсутствие пробок, а в нашем городе были сумасшедшие пробки не уступающие московским, позволяло не просто ехать, мы будто летели, что, конечно же, являлось заслугой и Алексея, а он оказался ещё и весьма хорошим водителем, и японского автопрома. Маша смотрела в окно, Алексей рассказывал что-то интересное обо всём, что мелькало на нашем пути, он оказался ещё и хорошим гидом, а меня распирал интерес: «Что же он придумал»? Это было даже немного не справедливо. Ведь он взял и внедрился в мой план, а мне только и оставалось, что сидеть и ждать, что же будет дальше. Слишком уж идеальным был Алексей, и это становилось подозрительным. «Вова, ты параноик» – вовремя оборвал я цепочку глупостей напрягавших меня и в этот момент зазвонил телефон Алексея.
– Да, – коротко и без интереса ответил звонившему Алексей, – Что? Я занят! Я с друзьями, у меня дела, – с неподдельным раздражением продолжал он, – Ты издеваешься, – заорал в трубку Алексей и после долгого молчания коротко ответил, – Хорошо.
– Друзья, у меня форс-мажор вперемешку с законом подлости, – глядя в зеркало заднего вида, в которое он видел только меня, сообщил нам Алексей, – Я не смогу с вами остаться, но до места доброшу, – успокоил он нас и подмигнул мне в зеркало. Я был готов сам влюбиться в него, или позвонить и сказать только что звонившим, что мы его никуда не отпустим, что он наш лучший друг, и мы хотим быть вместе. Но это секундное обострённое чувство благодарности срочно надо было чем-то заглушить и сделать вид, что я расстроен и мне жаль, что у него появились какие-то там дела.
– С радио звонили? – понимающе, с ноткой трагизма спросил я.
– Ну, да, – тяжело вздохнув, ответил мне Алексей.
Роскошная иномарка Алексея, сделав резкий старт, помчалась куда-то вдаль, а мы, как послушные дети, провожающие родителей в дальний путь, дружно махали руками.
– Крутой парень, – будто о старом друге, сказал я.
– Слишком крутой, – немного недовольным голосом ответила Маша, – Его смешные истории вперемешку с историей города и всем остальным меня убили бы уже минут через пять, – добавила Маша, символично продублировав сказанное пятернёй хаотично двигая очень красивыми длинными тонкими пальчиками.