Чтение онлайн

Невысокий, длинноволосый мужчина в черном пальто остановился рядом, тяжело, с заметным усилием, опираясь на старинный карабин. "Гостей ждешь, Маха?
– произнес он приветливо.
– Присяду я, поговорить есть о чем..."

Сунув автомат в небольшое, показавшееся игрушечным, окошко оружейки во дворике вертепа, организованной в древнем вагончике-бытовке, обшитом снаружи стальными листами, Алексей следом за Дядей, оставшимся при своем карабине как ни в чем ни бывало, прошел внутрь местной достопримечательности и только тут впервые увидел множество аборигенов сразу и в одном месте. Колонну каторжан, встреченную едва ли не сразу при въезде в город, можно было не брать в расчет, частенько призраки отличались от местных, как день от ночи.

По непонятным ассоциациям обстановка в вертепе напомнила Ворону странную мешанину из театрализованных представлений одновременно по мотивам гоголевского "Тараса Бульбы" и ранних, "босяцких" рассказов Горького. Может быть от того, что у странно подергивающегося в разговоре, щупленького замухрышки-добытчика в кармане оказались новенькие золотые монеты Госбанка? Или потому, что разряженный попугаем Павиан в сущности был очень неплохим, опасным бойцом и не заметить это мог только слепой? А может быть и стайка полуодетых девчушек с явным отпечатком профессии на лице, сгрудившаяся у стойки буфета, навела унтер-офицера на такие мысли?

От настоящего, по представлениям Воронцова, театра вертеп отличался удивительно плохим, даже поганым освещением, изобилием висящих в воздухе вовсе не театральных слов, застарелой прокуренностью помещения и тяжелым запахом давно немытых тел, человеческих испражнений и свежей, только что прибранной расторопной прислугой, блевоты. Но едва только Дядя переступил порог заведения, как многочисленные возгласы, шумливые пьяные разговоры и угрожающие, вот-вот готовые перейти в драку, перебранки затихли. Легкая волна узнавания прокатилась по залу и завершилась у дальней, грязной стены вовсе недружелюбным полустоном-полувздохом: "Вечный..."

"Так и запишем", - с легкой внутренней усмешкой подумал Алексей, сразу же решив, что это прозвище его спутнику подходит гораздо больше, чем просто "Дядя".

Но сам Вечный Дядя не обратил никакого внимания на такой почтительный, но и вполне враждебный одновременно прием со стороны посетителей вертепа. Или, по крайней мере, сделал вид, что ничего не заметил и не услышал, целеустремленно продвигаясь к небольшому столику в относительно чистой и неплохо освещенной, по сравнению с остальными, части зала.

– Гостей ждешь, Маха?
– приветливо спросил Дядя у спокойно сидящей за столиком совсем, казалось бы, юной девчушки.
– Присяду я, поговорить есть о чем...

– Дождалась, - ответила Маха на риторический вопрос Вечного.
– Садись,

в ногах правды нет. Её, вообще-то, нигде нет, но в ногах особенно...

Дядя немедленно воспользовался символическим разрешением девушки и, устраиваясь на стуле, кивнул Ворону:

– Садись и ты, не жди особого приглашения...

– На этих вот, - чуть помедлив после рассаживания и обозначив движением головы соседние притихшие столики, сказал Дядя.
– На этих вот внимания не обращай, хотя и присматривай... по-крупному они не навредят, а настроение могут испортить запросто...

– Это турист с тобой или любитель?
– поинтересовалась, как бы невзначай, Маха.

– Не угадала, - довольно потер ладони друг о друга Дядя.
– Это - совсем другая история. И тебе - понравится.

Девушка промолчала, но, видимо, потому, что стремительно подскочивший к столику мальчонка поставил перед гостями два свеженьких стеклянных стакана и выложил завернутые в чистую тряпицу, заменяющую тут салфетки, две вилки из отличнейшей нержавеющей стали.

– Ты ешь, время не трать, - посоветовал Ворону Вечный.
– Тут продукт хороший, пусть и консерва. Маха себя обмануть не даст.

– Я к консервам привыкший, - пожал плечами Алексей, но орудовать вилкой не торопился, по-прежнему приглядываясь к общей обстановке в вертепе и к соседке по столику.

А зал потихоньку отошел того шокирующего впечатления, что произвело прибытие Вечного, и зашумел, загудел разноголосьем, впрочем, стараясь не выходить за пределы неизвестно кем установленных, непонятных им самим приличий. Будто отогретые воробьи, зачирикали-захихикали девки у стойки буфета, откровенно тыкая пальцами в посетителей и, наверное, обсуждая их достоинства и кредитоспособность.

А несколько секунд спустя из-за кулис вертепа, из "номеров", предназначенных для серьезных, желающих хорошо и интимно отдохнуть посетителей, послышался неразборчивый шум, чьи-то невнятные вскрики и топот босых ног. В зал, в чем мать родила, выскочила девка, совсем юная, может, чуток постарше Махи, худышка почти без груди, с узкими, еще мальчишескими бедрами, но уже на загляденье красивыми круглыми ягодичками, злая, взлохмаченная и с ошалевшими глазами. Она успела только буркнуть на выдохе: Во-о-о...", схватила со стойки для кого-то из посетителей приготовленный пластиковый стаканчик со спиртным и вылила его в себя одним глотком.

– Не, ну, я это... все понимаю, есть любители, - чуть отдышавшись от ободравшей глотку дрянной водки, выговорила, оправдывая свое поведение подскочившей товарке, голенькая девка.
– Кому-то и говно месить нравится, ну, ладно... вот только зачем без предупреждения, да еще и на сухую... и ржет, издевается, знает ведь, верняк, как от его болтометра больно... а у самого... отрастил... тоже мне... что б я еще раз... и где все эти... и откуда у них...

Маха фыркнула сдавленным смехом, приглушая звук странным движением губ, она тоже прислушивалась и присматривалась к происходящему, как бы независимо от общения с Дядей.