Лэя
Шрифт:
— А зачем вам в рабочем? — так же нахально ответил Лен, и приятель сразу перевел разговор на другую половину:
— Ладно мужики, а женщины-то как? Или у ваших представительниц прекрасного пола сверху ничего нет? — жестом обрисовал женскую грудь физик.
— Не показывай на себе! — изобразил суеверный испуг Женька.
— Как нет? Есть, конечно! — ответил Лен. — Мы тоже от млекопитающих происходим. Так что здесь все на месте, просто это не считается частью тела, которую надо всегда прятать, особенно в крестьянской среде или, например, при купании. В целом разница между людьми и сэйлами
Попробуй пойми инопланетянина. Хотя кто тут инопланетянин, надо было еще посмотреть.
Женька, удовлетворив свое любопытство у странной лошади, скомандовал:
— Теперь полетели в город!
Они взмыли над полем и поплыли над дорогой. Спустя несколько кварталов деревянных домов до гостей стало доходить, что Лен был прав, когда продемонстрировал горделивую усмешку при попытке усомниться в качестве города. По мере продвижения к центру дома быстро росли в размере. Стало попадаться все больше каменных построек. Людей, то есть сэйлов, тоже становилось все больше.
Пока летели, Женя успел убедиться, что женские фигуры очень даже ничего по человеческим стандартам. В среднем сэйларские женщины были светлее, стройнее, чуть меньше ростом и как бы легче представителей мужского населения. Хотя, как и у людей, телосложение и пропорции сильно разнились от тощих до толстых и от маленьких до высоких.
В городе взрослые сэйлы были в основном одеты, и чем ближе к центру, тем наряднее. По улицам разъезжало много конных экипажей самой разнообразной конфигурации. А когда ватага астральных гостей выкатила в самый центр города, их ждала подлинная неожиданность. Гости буквально опешили при виде прекрасных зданий. Сказалось влияние земных стереотипов, и эти архитектурные формы, только слегка напоминающие смесь готики с таиландскими или китайскими храмами, зачаровывали своими причудливыми сочетаниями форм и красок. Дворцы несли по несколько ярусов конических крыш, опирающихся на витые колоннады. Фрески чередовались с мозаикой и цветными витражами больших окон.
— По крайней мере, в изготовлении стекла, камнеукладке, архитектуре и даже канализации здесь знают толк, — уважительно заключил Федя, озвучив общую мысль. — Да и одежда на гражданах очень неплохого качества.
Тут они натолкнулись на марширующий полк солдат, вооруженных холодным оружием.
— Ого, милитаризация полным ходом! — удивился Женька.
— Вообще-то такая агрессивность не характерна для сэйлов, — как-то смущенно стал оправдывался Лен. — Просто нынешний диктатор немного склонен перегибать палку в этом вопросе.
— А что, огнестрельного оружия еще не придумали? — спросил Слава.
— Нет, но скоро, видимо, додумаются, — вздохнул расстроенно Лен. — Порох и фейерверки уже вовсю в ходу.
Буль, все время подхватывающий на ходу подлетавшие к нему маленькие искорки, наконец объявил:
— Все. Разбросанные камни собраны. Надо отправляться обрабатывать информацию и делать выводы. Ну что, прыгаем в
Все согласились.
— Тогда встречаемся в порту, — добавил начальник ДСП и исчез.
Женя сосредоточился на их новом маленьком порту, с которого он еще ни разу не отправлялся путешествовать, а следовало бы. Очутившись на причале, он заметил Буля, внимательно разглядывающего плавсредства, пришвартованные к причалу.
— Ты чего там забыл? — раздался из-за спины Федин крик.
— Чё надо, то и забыл! — как всегда, по-ангельски «кротко» ответил Буль и тут же пристал к появившемуся на пирсе Славе: — Ты что, не мог побольше посудины придумать? Ну да ладно, та яхта подойдет. — Буль указал на самую большую двухмачтовую посудину, стоявшую крайней к морю.
— К чему подойдет?
— Не к чему, а для чего — производственного совещания или научного совета, — бубнил ангел, направляясь к яхте. Все загрузились на корабль, и крылатый начальник скомандовал Славе: — Ты, как главный по кухне, — при этом он указал пальцем вверх, имея в виду, наверное, божественную, — отдавай швартовы и ставь эту лайбу на автоматический ход, а мы устроимся на палубе совещаться.
Слава не стал возражать, и вскоре вся компания, рассевшись в удобных стульях на деревянной палубе белого двухмачтового парусника, приготовилась слушать ангельский отчет. Буль начал с биохимического анализа. Перед ними возникли три висящих полотна, плотно усеянные значками, показывающими какие-то химические реакции.
— Здесь молекулярные циклы их лошади, сэйла и человека, — объяснил лектор. — Сейчас сопоставим лошадь с сэйлом.
Два полотна наложились друг на друга. В некоторых местах возникли зеленые метки.
— Зеленые формулы показывают минорные, то есть незначительные расхождения в циклах. А сейчас наложим человеческую биохимию.
Третье полотно наложилось на предыдущую картинку. Возникло гораздо больше зеленых мест и даже три красных. Женя оживился, догадавшись, что здесь противоречия очень существенны:
— В чем эти различия? — спросил он у Буля.
Тот, сообразив, что объяснений не нужно, увеличил красные участки и вывел текстовые ремарки.
— Ерунда! — прочитав одну, заявил биолог. — Просто у человека мутация синтеза аскорбиновой кислоты. — Затем продолжил чтение. — А это синтез стероидов мужского типа. Тоже не существенно… а вот тут я не понимаю, что-то из основных циклов, кажется, дополнительный путь катаболизма виноградной кислоты… но в целом, различия минимальны. Не сто процентов, но почти уверен, что препарат должен действовать. Кстати, вот лажанулся! Надо ж было заодно физиологию и анатомию сравнить.
— Это вы лажанулись, милейший! — ехидным голосом пропел ему в ухо Буль. — А мы, ангелы, всегда за вас, олухов, отдуваемся. Так вот, если не считать пропорциональных сдвигов, различия укладываются в десять процентов — гораздо меньше, чем, к примеру, у макак и человека.
— Отлично! — обрадовался Женька. — Тогда здесь все в порядке, а как насчет растений?
Буль, ничего не говоря, развернул картинку, на которой было изображено с десяток растений, под которыми было подписано несколько строк. Вглядевшись в надписи, биолог предложил ангелу: