Лев у водопоя
Шрифт:
– Па, винчестер 309, - сказал он старшему объездчику, своему отцу, передавая пулю.
– Я догадываюсь, кто это сделал. Гады!
Хенрик пошел по следу Кгам'мы..Потом он сбросил зеленый мундир и ботинки и побежал вприпрыжку вперед. Грузовичок катил следом, повизгивая и буксуя на крутых склонах рыжевато-красных дюн. Милю за милей бушмен бежал без передышки. Солнечные лучи жгли его бронзовую с золотистым отливом кожу и редкие прядки волос на голове. Следы большого льва привели в высохшее русло реки - мелкое, засоренное столетними наносами, с несколькими серебристыми деревьями терновника и соляными кустами. Хенрик остановился и со словами: "Он близко"
– Ясно, - сказал Симеон, старший объездчик.
– Он идет со стороны Ботсваны - "пасет" травоядных на их "треке жажды" и, как мне кажется, держит путь сейчас к Нособскому водопою1.
1 Нособ - высохшая река на западе пустыни Калахари в Южной Африке.
– Хотел бы я повстречаться с ним...
– сказал сын.
– Повстречаешься, когда придет время. Не волнуйся.
Они покружили по пескам еще немного, но в тот день Кгам'мы так и не увидели. И никто больше пока не видел его. Пустыня огромна, и лев мог легко раствориться, исчезнуть в ее нехоженых просторах, прячась днем в кустах и одиноко бродя под звездным полотном ночами, а то и "на пару" с пыльным смерчем или грозой.
Однажды человек из Рамахоелы заблудился в безумной попытке пересечь пустыню пешком и, прикорнув вечером на корнях верблюжьей колючки, уснул; а когда проснулся, увидел рядом с собой льва. Человек подумал, что он бредит или уже стал духом, и зажмурил глаза, чтобы прогнать видение. Бушмен Хенрик там и нашел его - крайне испуганного, и стоило большого труда убедить беднягу, что тот на самом деле видел льва. Лев убил бейзу - быка, насытился, а остатки уже растащили гиены и шакалы - кости валялись на пятьдесят ярдов вокруг. Лев ушел дальше, но его следы, по словам бушмена, "больше других походят на следы Кгам'мы".
Три недели спустя Симеон взял с собой Хенрика - одного - в очередную патрульную поездку. Они работали вместе давно, еще с тех пор, когда река Нособ была полноводной - тому лет тридцать. У старшего объездчика были два врага: воры, браконьеры и живодеры - это внешний враг, и засуха "внутренний". Симеон правил своей территорией - уголком пустыни, не меньшим, чем, скажем, Ирландия, - со всей справедливостью. Ему все живое было одинаково дорого: и большая антилопа, и бейза, и канна, и маленький дукер, и воинственный орел, и птица-ткач, и черепаха, и древесная змея, и ящерица, и гиена, и лев. В первозданной природе пустыни человек разрушитель, звери глядят расширенными от удивления глазами на странный предмет - движущийся грузовичок - до тех пор, пока человек не вылезет из него и не станет самим собой, со знакомым запахом убийства, и тогда они узнают его.
И сейчас, как только два человека вылезают из машины у водопоя, антилопы-бейзы вскакивают и, откинув назад свои сабли-рога, с развевающимися темными хвостами, словно флагами на горячем ветру, несутся прочь, оставляя цепочки следов на твердом песке; страусы подаются вперед на своих длинных ногах-ходулях, и стервятники, подобно грязным нищим, ждущие своей последней очереди у водопоя, то и дело приподнимаются в воздухе. Симеон подходит к выводной трубе источника и пробует воду, накачиваемую скрипучим ветряком. Она была солоноватая и горькая, почти непригодная для человека, однако животворная для обитателей пустыни. И ее здесь много.
Потом они оба отходят от водопоя в разные стороны - читать следы. Симеон оставляет свою винтовку в машине, как он всегда делает в таких случаях, и бушмен тоже безоружен. Над ложем реки возвышается известняковая гряда,
Хенрик вдруг окликнул Симеона, и тот остановился. Бушмен сигналил: скорее назад! Не оборачиваясь, Симеон начал пятиться в его сторону. И тут он увидел, в чем дело... Среди соляных кустов и стелющихся ветвей верблюжьей колючки укрылись, почти невидимые со стороны, львы - не более чем в двухстах ярдах от людей. Львы лежали, разомлевшие от полуденной жары, но Хенрик отступал со всей быстротой, на какую был способен, к машине. Оба пригнулись и старались двигаться бесшумно, пока звери не исчезли из глаз. На всякий случай укрылись в известковой норе, а потом стремительно перемахнули через каменный гребень в ложбину.
– Ты чего так напугался?
– спросил Симеон.
– Кгам'ма...
– бушмен произнес это слово так, что сомнений не оставалось. Симеон взял в машине бинокль и, взобравшись на безопасном расстоянии на гребень, снова стал внимательно наблюдать. Там, где они увидели зверей, остались две львицы, а самец уже вылез вперед, ближе к людям, и припал к земле у карликового кустика. Он ждал их.
– Он к нам подкрадывается!
– сказал Симеон.
– Ого!
– У нас считанные секунды - надо сматываться быстрее.
– Симеон снял шляпу и поднял ее над головой - лев изготовился к прыжку, пригнув голову...
Они скатились с обрыва и побежали к грузовику. Бушмен уже ничего не говорил. И так было ясно, насколько опасен сейчас Кгам'ма. Он нашел себе новых подруг, намерен защищать их... и, кажется, не хочет покидать водопоя.
Небольшое стадо каракулевых овец, содержавшихся на мясо для стойбища и окрестных бушменских семей, паслось на выгоне за высохшим руслом. Каждые два дня пастух приводил их в стойбище на водопой. Ночи этот пастух коротал у костерка, пристроившись под кустиком верблюжьей колючки. И в самое жаркое время дня он дремал там, а овцы, сгрудившись, прятали от жары головы под брюхом друг у друга. Спустя неделю после того, как вновь был обнаружен Кгам'ма, пастух ночью крепко уснул, а костерок его потух. Лев забрался в гурт и разогнал-расшвырял овец в разные стороны. Пастух - ни жив ни мертв слышал страшный львиный рык, хруст костей и топот копыт разбегавшихся овец. На рассвете он побежал за помощью на стойбище.
Симеон отправился с охотниками на место происшествия. Стадо рассеялось в радиусе восьми миль, и из семидесяти трех овец примерно треть была убита. Съел лев только одну. Хенрик прошелся немного по следу.
– Ну?
Бушмен покачал головой.
– Это большой лев.
– Тот же самый?
– Как будто он, Кгам'ма. Но хромой на одну ногу.
Симеон- не знал, как ему быть. Такое яростное избиение домашнего скота - случай беспримерный в его жизни. Он тоже подозревал, что это сделал Кгам'ма, но полной уверенности у него пока не было.